Настя всю кружку - то и выпила. Вытерла тыльной стороной ладони испарину, выступившую на лбу. Причем, холодную, хотя было очень даже жарко. А потом глаза начали закрываться, голова клониться к столу. Через минуту голова бессильно упала на сложенные руки. За мгновенье до этого легкий сквозняк пролетел сквозь маленькую кухоньку, колыхнув вышитые занавески на окнах.
Она видела сон. А может быть и не сон. Все выглядело настолько реальным.
Настя стояла на берегу бурной реки. Посередине речки тонул маленький мальчик. Он постоянно звал маму. А Настя не могла сдвинуться с места, чтобы спасти его. Она делала усилия оторвать ноги от земли, но безуспешно.
Казалось, что к ногам приковали неподъемные гири и, как ни старалась Настя сделать хотя бы шаг, ничего не выходило. От бессилия слезы хлынули из глаз, рот открылся в немом крике. После очередной попытки она упала и пыталась ползти.
Вдруг река превратилась в поле, на котором колосилась пшеница. Кое - где синими огоньками заметны соцветия васильков. Настя шла по полю и услышала как кто - то зовет её. Обернувшись, увидела все того же бегущего мальчика, в коротких шортиках и белой маечке. С его головы слетела кепочка с логотипом «Спартака» и ее унесло ветром прочь. Мальчик плакал, явно был напуган, а за ним бежала большая черная собака.
Настя бежала изо всех сил. Бежала, бежала, бежала Хотя прекрасно понимала, что собака ей не по силам, для нее она такая же легкая добыча, что и мальчик. Но бежала, отбросив все страхи.
«Я успею. Я успею во чтобы - то ни стало. Я спасу своего сына!»
Но не успела. Огромный пес в высоком прыжке преодолел последние метры и, мальчика не стало видно.
– Мама! – услышала сдавленный стон и зов.
Настя открыла глаза, вскочила и снова упала на табурет. Ноги её не держали. Сердце билось, как молот, и она прижала руку к груди.
– Что Вы делаете? Я не хочу. Это же мой сын!
Ее крик эхом многократно отразился от стен кухни.
– Ну, пока ничего. Готовлюсь только. Я поняла, как можно решить твою проблему. Без последствий для нас.
Знахарка улыбалась, а Настя, уронив лицо в руки, заплакала.
– Я не могу… – плечи сотрясались от беззвучных уже рыданий. – Я не могу, сама, чтоб своими собственными руками.
Знахарка мгновенно стала серьезной.
– Думать головой надобно, а не другими частями тела. Пусть это станет тебе уроком на будущее. Коль в первый раз мозгов не достало подумать, так сейчас думай. – вылила отвар прямо в рукомойник на кухне. – Надеюсь, ты всегда будешь помнить, что хотела убить сына собственными руками.
Настя провела ночь в доме знахарки. Та не отпустила ее домой, хотя ей и не терпелось вернуться. Проснулась утром бодрой, со счастливой улыбкой на лице.
Настя хотела поехать на велосипеде и даже успела поставить ногу на педаль.
– Не смей! – резкий окрик заставил вздрогнуть всем телом. – В руках поведешь. Тебе теперь не только о себе беспокоиться нужно. И не бойся отца с матерью. Ты их кровь и плоть, продолжение их рода. Так что не убьют.
Настя медленно шла по полевой дороге, подставляя лицо ласковому теплому ветерку, наполненному умопомрачительными ароматами полыни, чебреца и других трав. Счастливая улыбка не сходила с ее лица.
«Как же я буду растить ребёнка одна? – Настя даже остановилась, раздумывая, прикусила губу. – А выдюжу, смогу! Даже если мама с папой сильно воспротивятся, то у меня есть Вера. Тётка меня любит. Не даст пропасть».
***
Увидев Настю с сумкой в руках, мать заплакала, запричитала. Отец же долго молчал, смотрел на нее исподлобья. Потом ногой придвинул к себе табурет, грузно опустился, положил ладони с узловатыми пальцами на колени.
– Где была? Только не смей врать. – глухо выдавил, наконец. – К Верке я ездил.
К бабке ездила, – глухо проговорила, опустив голову. – на тот конец леса. Хотела, хотела… чтобы не было никого.
Резко поднялся, табурет упал на бок рядом.
– Знай, если бы сотворила такое с нашим внуком, на порог не пустил бы тебя никогда!
Настя с облегчением вздохнула, бросилась на грудь матери. Но уже не плакала
– Это счастье, а не горе! Бог дал! Значит на то его воля. Вырастим с Божьей помощью. – отец перекрестился на иконы в углу.
Василий довольно крякнул, достал из шкафчика маленькую бутылку с мутной жидкостью и вышел, прихватив со стола пару огурцов.
***
Прошло шесть месяцев.
Стук в дверь заставил Настю уложить ребенка в кроватку. Ее опередил отец.
– Занимайся наследником, я сам открою.
Василий открыл дверь и увидел мать Степана. Она замерла у порога, нервно теребя концы платка.
– Знаю, что Вы ненавидите меня лютой ненавистью. И за дело. Это я такого сына воспитала. Но прошу вас, не лишайте внука. Он же и моя кровиночка. Я помогать буду, нянчить, стирать. Всё, что только позволите.