Так прошло больше месяца.
К жизни Мелис вернула хозяйка квартиры, которой не было уплачено за следующий месяц.
Глава 2. Воскресение: текила и зрелые мужчины
Мелис пришлось встать с постели, пришлось собрать вещи, пришлось вернуться в свою маленькую квартиру. Ещё месяц она жила «на коробках», не в силах разобрать вещи. Казалось, если всё наконец окажется на своих местах, то и Алекс будет на своём месте - в прошлом. Но Мелис была не готова отпустить его и коробки со временем стали частью интерьера, заменили стулья, столы и прочее.
Через какое-то время ей удалось (а скорее пришлось) выйти на работу. По утрам Мелис вставала с трудом, опаздывала и не обедала. По вечерам она сидела на коробке с его вещами, ела лапшу из китайского ресторанчика и слушала «Агату Кристи». Засыпала поздно, с бутылкой вина, и все снова. В её жизни не осталось ничего: даже утренний кофе Алекс забрал с собой.
Одним утром всё изменилось. Мелис вдруг проснулась не такой разбитой, вдруг выбросила пустые бутылки из под кровати, а перед выходом даже накрасила ресницы. Но выйти она не успела. В квартиру ворвался ураган. Ураган Ева.
- До тебя не дозвониться, блин...! - девушка забежала в комнату, не дожидаясь приглашения. В руках у неё был бумажный пакет, полный чего-то неведомого, две кружки кофе, а к запястью привязан незнакомый никому пёс. - Что за черт?! (Ева споткнулась о коробку)
- Ева... Ты что здесь делаешь? - Мелис так неожиданно стала счастливой, что даже не успела этого осознать.
- И я очень рада тебя видеть, дорогая. - Ева бросила все на кровать и несколько раз звучно чмокнула Мелис в обе щеки. - Только-только приехали.
- Боже!
Девушки завизжали, как полагается, и так обнялись, что кости захрустели. Незнакомый пёс вначале перепугался и собрал все морщинки на носу, а потом, будто всё понял, немного смягчился и несколько раз даже попытался лизнуть Мелис. Мрачная квартира на секунду стала прежней, уютной и тёплой.
Когда все немного успокоились, все стала как прежде: Ева не замолкала, Мелис нервно улыбалась, пёс тяжело дышал.
- Зимние курорты созданы дьяволом, дорогая, а дьявол вот он, во плоти... - Ева схватила мопса. - Макар решил, что лучшим подарком на свадьбу, будет чья-то жизнь, и теперь он живёт с нами.
- А имя у него есть? Я не слишком доверяю собакам без имени.
- По паспорту Янгер Нью Бэлэнс Магнифико, но мы зовём его просто Бесёнок... - Ева чесала Бесёнку пузо и он то и дело мечтательно похрюкивал.
- Бесëнок... Он даже милый.
- Это до первой погрызанной сумочки! - засмеялась Ева, но резко оборвалась. - Черт, прости, мне так жаль... Вы с Алексом были...
- Пожалуйста, не надо. - Мелис почувствовала как к горлу подступает ком. - Всё закончилось. Нужно как-то жить... - ей хотелось сказать «дальше», хотелось сказать «счастливо»...
- Рада это слышать, дорогая. Только не «как-то», а очень-очень счастливо! - снова зазвенел смех. - И сегодня мы как раз этим займемся!
- Чем?
- Жизнью, дорогая! Хватит тухнуть дома.
- И что ты предлагаешь?
- Текилу и зрелых мужчин. — Ева усмехнулась. — В одном баре сегодня будет вечеринка для всех, кому за 30...
- Ева!...
- Да ладно, ты же не замуж выходить собираешься! Повеселимся, нуу... Бесëнок просиит! - Ева использовала запрещенный прием: вытянула мопса перед собой, проминая все его жировые складочки.
- Только ради этого пухляша.- на самом деле Мелис вдруг очень захотелось надеть всё самое лучшее и наконец выйти из дома. Будто раньше это было невозможно, будто до прихода Евы дверь была зацементирована.
Глава 3. Две девушки и один мопс
К вечеру две девушки и один мопс были готовы снова встретиться с большим ночным городом.
Мелис надела атласное серебряное платье, которое несколько лет смиренно ожидало своего часа на вешалке гардероба. В этом платье было что-то неземное: мерцающие узоры переливались при свете фонарей, будто северное небо. Черный пиджак подчеркивал ее элегантность и придавал легкой небрежности.
Образ завершался широким ремнем. Все было идеально. Всё. Только лица на Мелис не было (и не только от того, что ремень не давал ей вдохнуть). Она волновалась, как перед своим первым свиданием с городом, как в 17 лет.
Ева же, шикарная блондинка, отличалась заразительной и даже в какой-то степени вдохновляющей «ебанцой», от того Мелис, не способная отказать ей в самых безумных затеях, не раз оказывалась в опасных для репутации ситуациях. Для легкого флирта уместного (как ей казалось) на любой вечеринке Ева выбрала длинное платье из блетящего жёлтого шелка. Вырез до бедра в этом образе преследовал практическую цель: обозначить своë положение (Ева была замужем) и настроить мужчин на безобидные светские беседы.
Мелис и Ева покачивались в такси, улыбаясь друг другу и обсуждая различные исходы этого сомнительного мероприятия. Ева иногда выпадала из разговора и всё разглядывать подругу, в попытках прочитать ее мысли. Мелис была её «лучшей» (как любят говорить дети) подругой, они склеили вместе десятки разбитых сердец (хотя у каждой было по одному), но сейчас все по-другому, Алекс будто оставил след на лице Мелис — её глаза больше не блестели, щеки опали, веки распухли, даже волосы поредели... Ева старалась верить, что они справятся и с этим, что это лишь очередное разочарование, но потом они встречались глазами и по спине девушки бежали мурашки.
Бесëнок, оказавшийся в этой заварушке совершенно случайно, сидел на коленях Евы, и тихо кряхтел.
Такси остановилось перед старым спортивным баром, от которого на целый квартал разило потом и алкоголем. Девушки переглянулись.
— Только не говори, что нам сюда... — протянула Мелис.
— Боюсь, что более подходящего места для зрелых мужчин не найдется!
Девушки засмеялись. Мысли поймать такси и уехать в любой другой, более приличный бар, не было. Любопытство и желание выпить одержали сокрушительную победу над разумом.
Дверь за девушками дрогнула, громко заскрипела и только после закрылась. Внутри стоял страшный гул: на стена кричал телевизор, по которому показывали никому неизвестный вид спорта, за стойкой яростно спорили мужчины, бросали деньги на победу зеленой команды, за столиками сидели ещё мужчины, на их коленях женщины, все выпивали и смеялись. Казалось, все присутствующие и не знали о том, что здесь проходит вечеринка и просто зашли пропустить по стаканчику после работы. Мелис и Ева так выделялись на фоне прочих посетителей и обстановки в принципе, что притягивает взгляды, если не восхищенные, то недоумевающие.
Две девушки и один мопс всё ещё не могли уйти, несмотря на то, что прежний пыл уже начал угасать. Они нашли места у барной стойки и сделали заказ:
— Текилу, дорогой!
Отсюда они смогли разглядеть посетителей бара как следует. Вокруг было столько мужчин, сколько девушки не могли себе представить в самых не скромных фантазиях: и кучерявые, и лысые, и бородатые, брюнеты, блондины, загорелые, бледные... Было даже несколько пыльных!
— Боже мой, детка, да здесь чертов сад, райский... — Ева подмигнула подруге, потом официанту и опустошила рюмку. — Выбирай любого!
— Ты слишком не радуйся, есть всякое... — Мелис одними бровями намекнула и Ева уставилась на одинокого толстяка в углу. Мужчина был в смертельно пьян, перед ним стояло много пустых рюмок, он не отдавал из официанту. Вдруг, будто от пристального взгляда девушек, будто от приступа минутной трезвости, глаза его просияли и сами собой наткнулись на вырез жёлтого платья.
— Чёрт! Чёрт! — девушки отвернулись к стойки, стараясь не привлекать внимания громилы, но было уже поздно — он шёл (а точнее пошатывался из стороны в сторону по направлению к ним).
— Девушка... Ээ... Вы хорошая очень, мне кажется. — прогремел толстяк над ухом Евы. — Что вы тут... Пьёте что?
Ева вздрогнула, но решила встретиться со своим страхом лицом к лицу и развернулась. Вначале она увидела огромную волосатую грудь, кокетливо выглядывающую из под растегнутой наполовину рубашки, и только потом лицо: маленькие глаза, рот, обмазанный соусом («Кажется, подают к свинине» - отметила Ева). Её передернуло.
— Мы тут пьём, а вы уже напились... — усмехнулась Ева. — Чего вам угодно?
— Мне... Вас.
Ева вспыхнула.
— Это не уместно, молодой человек.
— Ээ... Я неее... Я только бы разговор... Угостить... Ммм... Поймите...
— Не мычите, говорите. Я вас не понимаю.
— Я Вованчик... Сергеич.
— Не очень приятно.
— Вы... Ээ?
— Ева.
Мелис сидела рядом, но для Вованчика