— Хочешь, я тебе устрою место поудобнее на второе отделение? — спросил Варвар. — Идем со мной.
Он взял меня за руку и повел из гримерной. В коридоре было полно народа. Я протиснулась мимо Рики, который стоял прижавшись к девице с розовыми волосами и густо накрашенными ресницами. Она была одной из трио девушек под названием «Порочные глазки», которое танцевало на сцене в первом отделении.
— Перестань совращать младенцев, Бебе, — сказал Варвар, проходя мимо, и я тут только поняла, что Рики занимался с ней сексом. Она в это время курила, и, судя по выражению физиономии, ей было ужасно скучно. Ее партнерши, отличавшиеся друг от друга только цветом волос — вторая была с зелеными, а третья с синими волосами, — стояли рядом и ждали своей очереди поразвлечься с Рики.
Варвар привел меня к краю сцены, где было вполне удобно сидеть.
— Отсюда тебе будет все хорошо видно, — сказал он и исчез.
Когда Варвар вновь появился на сцене в полном обмундировании, все девицы в аудитории дружно завизжали. Он что-то прорычал, и они завизжали еще громче. Он начал играть. Я сидела рядом с усилителями, и мне казалось, что звук, пульсируя, проходит сквозь мое тело. Я закрыла глаза, слившись с какофонией звуков.
Через некоторое время я поняла, что на меня влияют не только усилители. Я сидела рядом с барабанщиком, и мощная ритмичная барабанная дробь обрушивалась на сцену. Пол подо мной вздрагивал, вибрировал, грохотал. Это было великолепное ощущение, и вскоре я начала раскачиваться в такт этому ритму. Я ничего не могла поделать с собой.
Песня закончилась (если это можно было назвать песней), я открыла глаза и встретилась взглядом с барабанщиком, который смотрел на меня и улыбался. Казалось, он понимал, что со мной происходит.
Я знала, что его зовут Джек и что он почти так же знаменит, как Варвар. Они были соперниками, чуть ли не врагами, и их взаимная ненависть временами выплескивалась на сцену. Варвар орал зловещие слова своих песен, обращаясь к Джеку, а Джек с остервенением набрасывался на свои барабаны, словно стараясь размозжить голову Варвару. Аудитория ревела от восторга.
У Джека было красивое лицо с крупными чертами и большой чувственный рот. Играя, он втягивал губы, и казалось, что он насмешливо улыбается. Он подмигнул мне и разразился такой дробью, что пол задрожал еще сильнее. При этом он все время наблюдал за тем, как я реагирую на его проделки. У меня перехватило дыхание, я обхватила руками свое тело и принялась раскачиваться в мучительном экстазе. Я вспомнила, что уже очень давно не была с мужчиной, и мне захотелось этого немедленно, сию же минуту, но чтобы все происходило так, как сейчас.
Я пристально посмотрела на Варвара. На нем были очень тесно обтягивающие ноги кожаные брюки, под которыми обрисовывались аккуратные ягодицы. Мне захотелось протянуть руку и прикоснуться к ним. Заметив, что я смотрю на Варвара, Джек приналег на барабаны, чтобы снова привлечь к себе мое внимание.
Варвар повернулся и сразу же понял, что между нами происходит. Он зарычал и что-то крикнул Джеку, который в ответ разразился бешеной барабанной дробью. Варвар подпрыгнул и тяжело опустился на обе ноги. Сцена вздрогнула, и это еще больше усилило мое возбуждение. Они свирепствовали, мне казалось, что с минуты на минуту они убьют друг друга.
Я хотела их обоих. Я хотела шума и их горячего терпкого запаха, хотела почувствовать внутри себя их пенисы, их пальцы, хотела ощутить на себе тяжесть их тел. Я хотела бесконечно наслаждаться этой необузданной чувственной оргией и в то же время желала, чтобы концерт поскорее закончился, мы ушли отсюда и мое тело получило то, чего жаждало.
Когда концерт наконец закончился, я была словно выжатый лимон. Медленно поднявшись, я пошла искать Рики, но его и след простыл. Я заглянула в гримерную Варвара и с удивлением увидела, что он пьет молоко из большого стакана.
Заметив мое удивление, он усмехнулся.
— Входи.
Случайно посмотрев в зеркало, я пришла в ужас от своего растрепанного вида. Открыв сумочку, чтобы поправить макияж, я обнаружила там записку от Рики:
Я пригласил Бебе, Рокси и Сандру к нам домой. Нам придется воспользоваться твоей кроватью, потому что моя слишком мала для четверых. Мне пришлось взять твой ключ, чтобы нас никто не потревожил. Уверен, что ты меня простишь.
— Каков наглец! — возмущенно воскликнула я, показывая записку Варвару.
Он внимательно прочел записку.
— Я разрезал бы его на куски, но, к сожалению, у меня нет с собой ножовки, — сказал он извиняющимся тоном.
— Ха-ха! — с горечью произнесла я.
— Имея такого братца, тебе не следовало бы оставлять сумочку где попало, — сказал он тоном старого дядюшки, читающего нравоучения.
— Я и не оставляла. Должно быть, этот паршивец залез в сумочку, когда я сидела на сцене.
— И ты его не заметила?
Я многозначительно взглянула на Варвара.
— Я не замечала ничего, кроме того, что происходило на сцене.
Он встретился со мной взглядом.
— Ну что ж, если тебе негде спать, то как насчет того, чтобы поехать ко мне?
— С удовольствием, — сказала я.
Мы выскользнули из театра через боковую дверь. У парадного входа его ожидала беснующаяся толпа фанатов, но мне показалось, что он хочет избежать встречи не только с ними, но и с Джеком.
Я ожидала, что машина Варвара будет под стать его бунтарскому имиджу, однако это оказался новенький «роллс-ройс», при виде которого Рэнди лопнул бы от зависти. Мы уселись на заднем сиденье, шофер включил зажигание, а Варвар открыл встроенный бар, в котором, помимо самых разнообразных напитков, стояло несколько бутылок с молоком.
— Хочешь рюмочку шерри? — спросил он и, заметив мой удивленный взгляд, пояснил: — Мне же нужно выпить что-нибудь смягчающее горло после целого вечера напряженного крика.
Он налил мне хереса, включил магнитолу, и машина наполнилась тихой музыкой. Фортепиано с оркестром. Звучала мучительно сладкая мелодия, которая показалась мне знакомой.
— Вспомнила, — сказала я наконец, — это музыка Эльвиры Мэдиган.
Варвар выругался. В его реакции не было обычной для него ярости, и именно от этого она казалась более естественной.
— Это музыка не Эльвиры Мэдиган, — сердито сказал он.
— Ошибаешься. Вчера вечером по телевидению показывали фильм — про одного офицера-кавалериста, который влюбился в канатную плясунью. Все любовные сцены сопровождались этой мелодией.
— Возможно, но тем не менее это музыка не Эльвиры Мэдиган, — твердо заявил Варвар. — Это концерт для фортепиано с оркестром си мажор Моцарта.
— Ладно, поверю тебе на слово. Только не вздумай бросаться на меня с ножовкой.
Он усмехнулся:
— Пропади она пропадом! Ножовки мне надоели и на сцене. Я не хотел набрасываться на тебя, но я буквально зверею, когда обесценивают настоящую музыку.
— Настоящую музыку? — в недоумении переспросила я.
— Ведь ты не назовешь настоящей музыкой тот бред, который сегодня слышала со сцены?
— Разве ты исполняешь ее не потому, что она «с блеском демонстрирует отчаянную попытку анархии пронять до нутра жестокий мир»? — спросила я, процитировав один из самых претенциозных рок-журналов.
— Я исполняю ее, потому что надо зарабатывать на хлеб, — просто сказал Варвар.
Несколько минут спустя мы прибыли в его особняк в Белгрейвии. Полы во всем доме были застелены ковровым покрытием. Исключение составляла спальня, где пол был обычный, паркетный, стояла простая кровать и великолепное пианино.
— Деревянный пол лучше для акустики, — объяснил Варвар. Он включил музыкальный центр, и в комнате зазвучала та же музыка.
Я была разочарована. Я ожидала увидеть в домашней обстановке ту самую устрашающе великолепную рок-звезду, которая внушала благоговейный ужас на сцене, но этот образ исчезал на глазах. Варвар снял с себя кожаный пиджак. Он был очень высокого роста, с гибким, мускулистым телом. Я смотрела на его кожаные брюки, и у меня чесались пальцы от нетерпения. Мне хотелось немедленно стащить их с него. Огромное утолщение впереди выглядело особенно интригующе. Ничего подобного я еще не видела. Я хотела его. Сию же минуту. Я тяжело дышала. От одной мысли о том, что там, внутри брюк, мне стало жарко.