— Ты сегодня прекраснее, чем всегда, яркая звезда моей жизни, — сказал он. — Иди займи свое место рядом со мной.
Он повел меня на помост и усадил на приготовленное для меня место. Все низко поклонились. Мне не верилось, что это происходит со мной.
К нам приблизилась процессия женщин, каждая из которых держала в руках черную коробочку. Первая опустилась предо мной на колени и по знаку Абдула открыла коробочку, где на черном бархате лежало тяжелое ожерелье из бриллиантов и сапфиров.
— Это твое, — сказал он.
Я тихо охнула и хотела взять его в руки, но он остановил меня.
— Посмотришь потом, — сказал он, — это еще не все. — Он жестом указал на остальных женщин в процессии. — Каждая из них принесла подарок для тебя.
Он щелкнул пальцами, и место первой заняла вторая женщина, которая тоже открыла коробочку. Там лежали бриллиантовая тиара и бриллиантовые серьги. У следующей женщины был жемчужный эгрет, потом последовали рубины, изумруды, золото, серебро. И все это было для меня.
— Не верю своим глазам, — тихо произнесла я, когда процессия наконец подошла к концу.
Абдул рассмеялся и извлек откуда-то еще одну коробочку. В ней находились два золотых браслета и серьги, усыпанные бриллиантами. Он собственноручно надел их на меня.
— А теперь, — объявил он, — мой последний дар тебе: офицер, который так неуважительно обошелся с тобой, когда привез тебя сюда.
Он щелкнул пальцами, и, к моему удивлению, стражники ввели человека со связанными руками. Это был Уильям.
Остановившись, они подтолкнули Уильяма, так что он упал передо мной на колени. Он дрожал.
— Ты оскорбил мою фаворитку, — холодно произнес Абдул. — За это ты приговариваешься к смертной казни.
Уильям сбивчиво заговорил на языке, которого я не понимала, но догадывалась, о чем шла речь. Уильям, видимо, объяснял, что несправедливо наказывать его, поскольку он не знал, что я стану фавориткой. Я совсем не желала ему смерти (хотя меня обрадовало, что высокомерное выражение исчезло с его лица), но публично оспаривать приговор султана было делом рискованным.
Я наклонилась к Абдулу и прошептала:
— Я не сержусь на него, ведь он думал, что я преступница.
— Ему следовало быть более дальновидным, — невозмутимо заявил Абдул.
— Но я не хочу, чтобы наша любовь начиналась с кровопролития, — умоляющим тоном сказала я. — Ты осыпал меня дарами. Но я осмелюсь попросить у тебя еще один подарок.
— Хочешь, чтобы я заменил ему смертную казнь пожизненным заключением?
— Я хочу, чтобы ты освободил его.
Абдул нахмурился. Потом, видимо, решился. На его поясе висели усыпанные драгоценными камнями ножны. Достав из них сверкающий нож, он подал его мне.
— Перережь либо его путы, либо горло. Оставляю выбор за тобой.
Я спустилась туда, где перед помостом стоял на коленях Уильям, и перерезала веревки, связывающие его руки. Встретившись с ним взглядом, я увидела в его глазах ненависть. Ему очень не хотелось быть обязанным мне. Это выражение исчезло с его физиономии так быстро, что я даже подумала, будто мне показалось, и он рассыпался в благодарностях.
Когда я снова села рядом с Абдулом, он сказал, убирая нож в ножны:
— Ты совершила ошибку, в которой тебе, возможно, придется раскаяться. Мой народ не понимает прощения.
— Чего мне бояться, если ты рядом и защитишь меня?
— Ты права, моя яркая звезда. Бояться нечего.
Уильям все еще что-то быстро говорил, хотя стражники пытались увести его прочь. Абдул сказал:
— Он предлагает тебе в услужение свою дочь Мумтаз.
— С удовольствием возьму ее, — решительно сказала я.
Уильям снова принялся благодарить и клясться в вечной преданности, но на сей раз стражники, заметив недовольное выражение лица Абдула, увели его насильно.
Абдул хлопнул в ладоши, и снова зазвучала музыка, и закружились танцоры. Внесли и поставили у наших ног подносы со сладостями. Абдул помогал мне выбирать самые вкусные вещи и время от времени сам клал мне в рот особенно аппетитный кусочек. На мой вкус, кушанья были слишком пряными и слишком сладкими и пропитаны особым сиропом, который назывался сахарным клеем.
Я видела, как люди бросали на меня любопытные взгляды, прикидывая, какое влияние будет иметь эта незнакомка, но никто не проходил мимо, не поклонившись мне. Наконец праздник закончился, и меня отнесли в шатер Абдула. Паланкин сопровождали почти все присутствующие, некоторые танцевали рядом с паланкином, пользуясь случаем разглядеть меня. Некоторые бросали мне цветы. В тот вечер я чувствовала себя королевой.
Когда мы остались одни, Абдул обнял меня, но его дальнейшие действия прервал телефонный звонок. Он раздраженно вытащил из-под подушки телефонную трубку и прорычал:
— Надеюсь, это что-то чрезвычайное.
Послушав мгновение, он сказал:
— Ладно. Дай ему трубку. — Он передал мне телефон. — Твои друзья отказываются уезжать без тебя. Поговори с ними, чтобы не возникло дипломатического конфликта.
Я услышала голос Сакса:
— С тобой все в порядке, Хани?
— Со мной все хорошо, Сакс.
Пока я разговаривала, Абдул расстегнул на спине мой топ, потом обхватил ладонями мои груди. Его манипуляции с сосками мешали мне думать, но прояснили одно: я хотела остаться с ним.
— Они тебя не обидели? — выспрашивал Сакс.
— Н-нет. Все хорошо, — убеждала его я, чувствуя, как по телу пробегает дрожь удовольствия. О да, все было хорошо.
— Мы сейчас в аэропорту, и целая орава солдат держит нас под прицелом…
Абдул, расстегнув корсаж, принялся стаскивать с меня юбку. Наконец он спустил ее с ног, и я осталась голой. Он поднялся на ноги и, сняв с себя одежду, остановился надо мной, расставив ноги. Его гигантский пенис, гордо поднятый вверх, ждал меня, требовал моего внимания, чуть ли не угрожал мне.
Я не могла оторвать от него взгляд.
— Вы должны улететь следующим самолетом, — сказала я Саксу, едва понимая, что говорю. Абдул перевернул меня на живот и подложил под бедра подушку. — Не рискуйте, — пробормотала я в трубку.
— Очень мило, Хани, что ты заботишься о нас. Но как ты могла подумать…
О Боже, Сакс, закругляйся поскорее. Пальцы Абдула скользнули между моими ногами, они прикасаются там, где все влажно, скользко и ждет его.
— …что я сбегу и брошу тебя…
Он опустился на колени между моими ногами и вводит свое смертоносное оружие… медленно… очень медленно…
— …в чужой стране. Я потребовал, чтобы вызвали британского консула…
…Медленно… еще и еще… рывок и отход… рывок и отход… мне очень нравится эта поза… возбуждаются самые неожиданные места, а Абдул — настоящий специалист в деле секса.
— …но, кажется, этого не добиться. Однако как только я вернусь в Англию…
Возвращайся в Англию, Сакс, и чем скорее, тем лучше. Оставь меня наслаждаться Абдулом. Его пальцы раздвигают мои ягодицы и проникают внутрь, а его пенис по-прежнему внутри меня. Мне так хорошо, как не было с Варваром и Джеком. А ведь Абдул — всего один мужчина. И мне не нужно другого.
— …я позабочусь о том, чтобы об этом постыдном инциденте…
Теперь его другая рука прикасается ко мне впереди… дразнит меня… возбуждает… Чудесно… великолепно…
— …узнали все…
Мое тело горит… наслаждение достигает высшего накала.
— …Я устрою скандал…
Я не в состоянии больше слушать. Оргазм следует за оргазмом. Чисто физическое наслаждение обрушивается на меня подобно водопаду, я судорожно глотаю воздух.
— Сакс, прошу тебя, не делай этого, — с трудом произнесла я. — Не надо скандала. Не говори никому. Я остаюсь здесь добровольно.
— Не верю.
— Это правда, поверь.