В общем, все моё мировоззрение рухнуло в одночасье, и если я ещё верила в то, что не права по поводу отца, наш последний разговор до сих пор мигает красной лампой над моей головой. Снова беру в руки тетради, рассматриваю закорючки, выведенные мной на бумаге. Доведена до предела, последнее, что я записала и несколько раз обвела буквы. Доведена…
А что, если Анна Каренина была по-своему изгоем, муж, который исподволь давил на неё, управлял, как марионеткой, её жизнью? При этом только казался душкой? Хотела ли она быть повязанной по рукам и ногам детьми и бытом? Может, у неё были другие планы на жизнь, нежели эта клетка? Что, если общество подтолкнуло её на изменения в своей жизни, но при этом потом осудило? Все равно, что выпустить на волю птицу, предварительно зажечь одно её перо. Воздух сделает своё дело, и прежде, чем она долетит до облаков, сгорит на глазах у всех. Как я? Ведь теперь осуждения со стороны персонала отца, от них просто разит тем, как они меня ненавидят. Школьница залетела и быстренько решилась на аборт. А папа постарался сделать все, чтобы информация не запятнала его имя. И поэтому сам принялся за чистку своего ребёнка. Потом провёл беседу и быстро сплавил к своей сестре, прикрываясь тем, что я сама захотела. Сестра, которая, кстати, тоже была не в восторге от его поступка. Но, в отличие от него, не осуждая, а принимая положение дел как должное. У неё была своя жизнь, в планы которой я не входила. Так чем я лучше Карениной?
В дверь стучат, я захлопываю тетрадь и учебник, ещё сильнее закутываюсь в плед и ожидаю. Дверная ручка несмело отпускается, характерный звук щелчка, и в комнате появляется…
– Хантер? Чейз? – оба парня проходят и делают своим присутствием эту комнату крошечной.
– Решили зайти к тебе, проведать, – отвечает Чейз, садится напротив меня на стул.
– Ты же не против, что к тебе пришли гости? – Леони, оглядывает помещение, предполагая, куда они могут сесть. Маска на её лице двигается, когда она произносит слова: – Мальчики закройте окно, пожалуйста, в комнате слишком холодно для больной, – она указывает на меня. – А ты постарайся надеть маску, чтобы не заразить Чейза и Хантера. Вам принести чай? Может, вы хотите перекусить?
– Нет, спасибо, мы не голодны, – Хантер отвечает за двоих и усаживается на диван рядом со мной, пока Чейз закрывает окно.
Леони закрывает за собой дверь, я подбираю под себя ноги и прячу свою смешную пижаму.
– Почему не предупредили? – спрашиваю обоих парней.
– На работе был, опасался, что дома твой отец и не впустит. Позвал Чейза, он моё прикрытие, – объясняет Хантер, по-хозяйски берет мои ноги и укладывает себе на колени, заматывает пледом и внимательно смотрит на меня.
– Ты когда придёшь в школу? – Чейз немного нервничает, играет со своими шнурками на кроссовках, закинув лодыжку на колено.
– Не знаю, хотелось бы быстрее, – парни переглядываются, – что-то происходит? То, о чем я не должна знать? Или это подготовка? – Чейз поджимает губы, прячет от меня глаза. – Ладно вам, вы же мои вроде как друзья.
– Я не друг, – резко отвечает Хантер.
– А кто ты в таком случае? – он подаёт мне кружку с напитком, нагло улыбается. Одними губами произносит «парень». – Ой, да прекращай, мы уже говорили об этом.
– Ну, в твоих же интересах поверить в обратное, – произносит Чейз. – Либо готовься к худшему.
– Что это значит? Вы вроде архангелов, спешащих предупредить меня, и в некотором роде вынудить принять решение? – отдаю Хантеру кружку и книгу с тетрадью. Только после того, как привычно я это сделала, с удивлением смотрю на него.
– Я и говорю, ничего не изменилось, – он тянет меня за локон, выбившийся из маленького хвостика на макушке. – Поэтому я все ещё твой парень.
Я поднимаюсь с дивана, наглая рука тут же задирает мой плед, и Хантер начинает смеяться.
– Ты все ещё её носишь? Это мило, я купил тебе её на День Святого Валентина, – Чейз вздыхает и прикрывает глаза рукой. – Хотя ты и говорила, что низ выглядит, как бабушкины панталоны, но тебе очень понравились.
Я закатываю глаза, все-то ему надо знать.
– Все мои вещи постираны, пришлось надеть старую. И это не потому, что ты её подарил, – он ещё больше расплывается в наглой улыбке. – Так и есть. Она ничего не значит.
– Ага, а розовые слоны все ещё летают над твоим домой. Я их видел, – Хантер, кажется, уже забыл про своего брата, потому что соскакивает со своего места и заключает меня в объятия. – Я балдею от того, что ты её носишь. Поцелуй меня.