– Куда собралась? – Леони вытирает руки об фартук и выставляет их вперёд, не пуская меня двинуться с места.
– Мне надо поговорить с Терренсем. Он…он предатель. Растрезвонил по всей школе о том, что я рассказала. Теперь для каждого я местная потаскуха. Я не такая, – мой голос взмывает вверх и тут же надламывается. – Я не хочу, чтобы они думали так обо мне. Обсуждали. Это моя личная жизнь. Они копаются в грязном белье без зазрения совести и не знают даже малой доли того, что на самом деле произошло.
Леони хмурится, обнимает за плечи и ведёт в комнату, где все ещё сидят парни. Строгим взглядом она осматривает каждого, мачеха не в восторге от того, какую новость они мне рассказали.
– Первое, прекращай паниковать, – деловито садится на стул, отправляя Чейза на диван, теперь я зажата между парнями. – Человеку нравятся пересуды, и чем быстрее они поймут, что тебе, верней, вам все равно, тем лучше. Если вы каждый раз будете вступать в баталии, отбиваться кулаками, бегать друг от друга, вы только подтвердите их слова. Но хочу заметить, всегда есть овца, которая отобьётся. Она будет настолько сильная, что поддержит тебя, затем по цепочке каждый переберётся на твою сторону изгороди. Потому что правда за тобой. Но лучший способ найти ту драную овцу, что запустила процесс, накопать на неё столько грязи, чтобы в жизни не отмылась, и запустить, как это называется? Флешмоб в её честь. Терренс не мог этого сделать, хотя бы потому, что сплетников не любят ещё сильнее, чем о ком сплетничают. Кроме того, они его братья, и получить от таких больших парней никто не хочет, – моя мачеха, деловито положила ногу на ногу, и пальцами в замке удерживает колени, маска съезжает к подбородку, и на её лице очень хитрая улыбка. Я по-новой вижу задорную сущность человека, который меня вырастил. – Если ты отбиваешься, значит, они правы. Чем громче ты кричишь, тем больше собираешь толпу. Не стоит подтверждать их сплетни. Ведите себя точно так же, как и раньше. Если дружба, дружите. Встречаетесь? – она смотрит на нас с Хантером по переменке, – Встречайтесь. И все будет отлично. Неделю, и это дерьмо перестанет вонять.
– Думал, только наша мама умеет так выразиться, – Чейз прыскает от смеха в кулак.
– Мы умеем и получше вашего. Просто обычно не учим подобному своих детей, а вы это и так умеете, – она приподнимает бровь. – А теперь давайте я вас накормлю, и вы посмотрите фильм, пока я занимаюсь ужином к приходу отца.
– Миссис Чемберс, можно я останусь наедине с Уиллоу, пока Чейз поможет вам на кухне? Обещаю, все в рамках закона, – Хантер берет меня за руку, проводит пальцами по моим коротким ногтям, покрытым прозрачным лаком. – Нам надо утрясти кое-какие моменты касательно нас.
Леони встаёт, указывает на Чейза, который не очень рад идее помощи на кухне, но согласно идёт за ней. Когда за ними закрывается дверь, Хантер обнимает меня за плечи, я упираюсь ему в шею и вдыхаю его аромат кожи. Я понимаю, что это неправильно – любить его до дрожи. Испытывать такую потребность его внимания и чувствовать себя с ним, как опьянённой. Но все его и мои поступки можно объяснить глупостью, которую мы совершали одну за другой, отдаляясь друг от друга. Я хочу, чтобы он был рядом, чувствую, что наши души нуждаются в воссоединении. Но долбанная гордость, обиды и предрассудки наступают на пятки, стремясь уничтожить эти чувства.
– Я так скучал по тебе, Уиллоу. Так скучал, – его голос звучит так, словно ему больно произносить эти слова. – Каждый день без тебя был адом. Ты так нужна мне, детка.
Голос Хантера дрожит, наши сердца бьются так громко и в унисон, сопереживая и страдая нашим растерзанным чувствам.
– Прости меня, – шепчу я ему. – Мне очень жаль, что я предала нас, что не дождалась. Я очень любила тебя…и люблю. Когда ты задал вопрос на вечеринке, я не смогла ответить, но огонь, обжёгший тебя, ранил меня не меньше. Я поняла, что все, что произошло с нами, это моя трусость. От начала и до конца. Поэтому мне необходимо, чтобы прежде, чем мы начали все сначала, ты простил меня.
Он отодвигается от меня, привычно берет моё лицо в свои руки, прижимается лбом к моему лбу.
– Я слишком люблю тебя, чтобы предать, – сама тянусь к его губам, лёгкое прикосновение, затем он обнимает меня так крепко, что я согласна на то, чтобы он переломал все мои кости, но оставался рядом всегда.
Вот что было необходимо Карениной: прощение и сердце, которое её бесконечно любит.
Глава 16
Хантер
Завтрак поодиночке, теперь это называется так. Чейз уже привёл себя в порядок и попытался смыться раньше всех на тренировку рано утром. Я только сделал себе энергетический коктейль и наполнил тарелку яйцами с беконом, как вошёл Терренс. Заспанное лицо моего придурка брата помято и испещрено следами от подушки. Он поворачивается ко мне спиной, наливает себе стакан воды. Разворачивается и смотрит на меня, специально вилкой издаю противный звук скрипа об стекло, он сжимает челюсть, но продолжает сверлить меня взглядом.