Я со многим согласен, мне было бы намного удобнее заниматься только уроками и не надрывать свою спину.
– Вы рассмотрите вариант поступления в один университет. – Леони долго ждала, чтобы не перебивать остальных. – Я насколько знаю, Уиллоу уже отправила все необходимые документы и теперь ждёт ответ. Кстати, Уиллоу, вы вроде хотели пойти погулять?
Я, наконец, дождался момента, когда перестанут перемалывать мои кости, все же, когда три взрослых родителя наседают на тебя, это совсем другое. Убираю со стола свою и тарелку моей девушки, все родители делают вид, что не замечают этого. Это происходит по привычке, но, наверное, по этикету, я не должен был трогать посуду до ухода гостей. Беру Уиллоу за руку, и мы выходим из гостиной, а затем из дома.
– Я думала, сейчас они начнут говорить о том, что нам надо побыть на расстоянии, и все такое, – Уиллоу дёргается, когда за нашими спинами раздаётся скрип.
Чейз и Терренс, сидят на уличной качели, и раскачиваются из стороны в сторону, в их руках бумажные кружки с кофе, которые, видимо, уже давно остыли.
– Все выходят или только вы одни? – Терренс подтягивает обе ноги под себя и садится в позу лотоса.
– Все ещё обедают, а вы почему не заходите? – Уиллоу, прижимается ко мне спиной, и я обнимаю её.
– Никто нас не пригласил, – обиженно сообщает Терренс. – Я не против поесть отбивных. – Гладит свой плоский живот.
Чейз насуплено смотрит в телефон, его полные губы сжимаются, он покусывает внутреннюю сторону щеки, пока читает. Терренс все ещё ноет, как ему обидно, и что мы должны были его первого позвать. Я пытаюсь найти причину, чтобы увести отсюда девушку и приблизиться к своей цели хоть на шаг.
– Обсуждали университет? – насупившись, Чейз смотрит в телефон. – Вы как молодожёны, собрались, чтобы определиться в жизни. Смешно, – он усмехается и нажимает на сенсор.
– Вообще, он должен думать о будущем, как и все вы. Сидите, страдаете ерундой. Терренс завалил математику, Чейз английскую литературу, и все довольны, – Уиллоу отходит от меня, забирает телефон у Чейза и останавливает качели. – Кем вы будете?
– У нас нет папочки, который позаботится о нашем будущем, – Чейз начинает откровенно хамить. – Я посмотрел бы, как ты корячишься весь день, чтобы надеть все эти шмотки.
– Вас никто не отправлял на работу. И ты меньше всего переживаешь, так как у тебя есть футбол, – поправляет она его уже более спокойным тоном. – Вы хотя бы Хантера не отговаривайте. Я же для вас стараюсь.
– Стараешься что? Прекращай уже нотации, именно поэтому мы не заходим. Одно дело наша мама, другое – толпа родителей со своими нравоучениями. Тер, в бургерную? – младший брат встаёт с качели, с психом засовывает телефон в карман и проходит мимо.
– Эй, у тебя месячные что ли? Может, извинишься? – я удерживаю его за локоть. – Она тебе ничего не сказала нового. Мы и так это слышали.
– Ты можешь слушать, сколько тебе влезет. Но она другого поля ягода. Её уровень жизни отличается от нашего, как и проблемы. Я не удивлюсь, если ей было стыдно, что её отец идёт к нам домой, – он указывает на двери. – Так что давайте со своими романтическими заморочками разбирайтесь сами, – выхватывает свой телефон назад, и я замечаю знакомое лицо на аватарке, отправившего сообщение.
– Он голодный и злой, – Терренс с улыбкой проходит мимо нас и показывает в сторону удаляющейся фигуры. – Остынет и обязательно извинится. Не бери в голову.
Все это время он обращается к Уиллоу, которая стоит, молча, опустив голову. Парни уходят, я сажусь на качели и приглашаю Уиллоу посидеть со мной рядом. С этим невозможно поспорить, мы действительно по социальному уровню намного ниже. Мама работает то в продуктовом, то в булочной, все зависит от того, нуждается ли в ней кто-то. Копейки, которые она получает. Их недостаточно для нормальной жизни. Я смотрю на дерево, которое вымахало за период нашего детства, оно тоже однажды было тоненьким стеблем, стремительно тянущимся вверх. Мы как деревья: у кого-то хорошая корневая, и оно сразу начинает расти, и обладает красивой кроной. Другие, как мы – приспосабливаются к климату и почве, а там уже как пойдёт. Либо застревают в одном положении, либо тянется к солнцу и становится не хуже того, которое изначально имело все.