Дон хвастается крепкими браками в семье Агати. Гости согласно кивают, хотя многие из них изменяют супругам. Все это часть одной игры. Стараюсь не думать, сколько здесь любовниц Орсона. Возможно, он даже уединится с одной из них во время празднования. А что? Чем свадьба хуже помолвки?
Дон делится со всеми радостью по поводу возвращения сына. Причем его слова звучат так, будто Орсон вернулся из долгого отпуска и рад воссоединению с семьей.
Все лгут, но никого не обманешь.
Кажется, я слышу скрип зубов Орсона, однако на его лице штиль.
Закончив с сыном, Дон смотрит на меня. Полным списком оглашает мои академические заслуги, вспоминает моих родителей, про брата не говорит ни слова.
Меня пронизывает боль настолько резкая, что непроизвольно морщусь. С силой сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони.
Орсон наклоняется ближе и говорит.
- Сальво в Канаде работает на сицилийскую группу. Он жив и здоров. Ему приказано там оставаться, пока отец его не вызовет. Твой брат легко отделался.
Мое облегчение настолько сильное, что из меня вырывается громкий вздох. В этот момент Дон Агати обещает собравшимся, что у нас будет идеальный брак и Орсон сделает меня счастливой. Услышав мой некстати прозвучавший вздох, Дон понимает его по-своему и улыбается.
- Вот видишь, сын, твоя жена со мной согласна. Ей хочется, чтобы ты сделал ее счастливой. Начни стараться сегодня ночью!
Собравшиеся взрываются хохотом. Я краснею до корней волос. Только Орсон совершенно никак не реагирует и бесстрастно смотрит в свой бокал.
- Никто и не сомневался, что Орсон постарается. Сегодня ночью и каждую ночь после этого. С такой невестой грех не постараться! – восклицает кто-то из гостей.
Совершенно пьяный и до этого дремавший мужчина лет девяноста просыпается и заявляет: - С такой женой даже я бы постарался!
- Не волнуйтесь, я проверю, старается мой сын или нет. Уж я-то знаю, как выглядит удовлетворенная женщина! – говорит Дон Агати с гордой улыбкой.
Донна Агати густо краснеет. Только ее поджатые губы выдают правду: она не уверена, что речь идет о ней.
Один из капо - пожилой мужчина с сильным итальянским акцентом - поднимается, и тычет в нас с Орсоном пальцем.
- У нас на юге Италии была хорошая традиция, следовало ее сохранить. Как вывешивали утром простыню со следами брачной ночи, так все знали, постарался жених или нет. И про невесту понятно было, невинна или нет. А без традиций много что выдают за настоящий брак.
Больше я ничего не слышу. Кажется, я оглохла от ужаса.
О старых традициях я, конечно, знала, но и подумать не могла, что о них заговорят.
Потираю горло, но не могу сделать вдох.
Вдруг осознаю, что Орсон положил руку на мое бедро. Поглаживает, ведет все выше к стыку бедер… надавливает кончиком пальца… с силой, все глубже между ног… потирает…
Я что, возбуждаюсь?!
- Ты с ума сошел? – шиплю. – Вокруг люди!
- Значит, тебе хочется, чтобы мы остались одни? Интересно… Поделись со мной своими фантазиями, не стесняйся. Кто знает, может, я исполню твои мечты.
Я благодарна Орсону за новости о брате и не хочу ему грубить, но… Он думает, что я мечтаю заполучить его в постель?! Серьезно?
- Давай, Нария, признавайся! Ты представляешь мой член, и как он будет ощущаться глубоко в тебе? Как я буду вбиваться в тебя сзади?
В его голосе похоть и гнев, не самая приятная комбинация. Может, он и не отказался бы от меня на ночь-другую, но не больше, а ему вручили меня в качестве жены. Насильно.
- Ты прекрасно знаешь, что невинность жемчужин тщательно охраняют, поэтому ни о чем таком я не думаю.
- О нет, детка, невинность тела не означает невинность души. Ты ни с кем не делилась своим телом, однако наверняка исследовала его сама и знаешь, чего оно хочет.
Внезапно я догадываюсь, что происходит. Орсон заметил, как я испугалась при упоминании простыней со следами брачной ночи, поэтому пытается отвлечь меня от тостов и намеков гостей. Вроде как пытается мне помочь, однако мог бы сделать это как нормальный человек и просто сказать, что никаких старых традиций мы соблюдать не будем. А он…
- Что ты представляешь, когда мастурбируешь? Как я закидываю твои ноги себе на плечи и засаживаю в тебя член? Или как я вылизываю тебя… Ага! В точку! Румянец говорит сам за себя. Значит, ты мечтаешь о том, как кончишь мне на язык? М-м-м… Оральное удовольствие — это ни с чем не сравнимая вещь…