Все, не могу больше терпеть. Я знаю, как быть примерной женой, однако это не значит, что я ею буду.
- Лучшее оральное удовольствие – это когда ты молчишь, - говорю, глядя Орсону в глаза.
17
После моего смелого заявления мы с Орсоном замираем, глядя друг на друга. Кажется, в этот момент определяется баланс наших отношений. Я должна продержаться, не согнуться под тяжестью его взгляда. Мягкость не значит бесхребетность. Не иметь решающего голоса не значит быть бессловесной. Во всем, что касается нашей семьи, я стану равноправным партнером Орсона. Любви я не ищу, но и частью мебели не стану.
- Сын, не хочешь сказать пару слов? - Голос Дона Агати врывается в наш мир для двоих.
Орсон качает головой. Тоста не будет.
Не успеваю выдохнуть с облегчением, как поднимается шафер, кто-то из дальней родни. Судя по гримасе Орсона, тот ему неприятен. Шафера, как и все остальное на этой свадьбе, выбирали Дон с женой, и в этом они изрядно промахнулись. Шафер уже порядком выпил и забыл, где находятся границы приличия.
Отпустив пару шуток о прошлом Орсона, он поворачивается ко мне.
- О, Нария! Самая прекрасная жемчужина синдиката. Орсон еще не полностью осознал, какой он счастливчик, но все мы ему завидуем. У Орсона много причин радоваться этому браку, в том числе две выдающиеся причины. – Сопровождает эти слова неприличным жестом, указывающим на грудь. - Орсон, тебе повезло, хотя, конечно, ты заслужил эту удачу. Чтобы найти редкую жемчужину, ты вскрыл много раковин.
Я едва ли замечаю движение рядом, как в следующую секунду раздается выстрел. Пуля сбивает светильник с дерева, и тот падает шаферу на голову.
Шафер валится на пол без сознания.
Воцаряется такая глубокая тишина, что не слышно даже дыхания собравшихся.
Орсон убирает пистолет и поднимается.
- Пока официанты выносят мусор, - показывает в сторону лежащего на полу шафера, - я собираюсь потанцевать с женой.
В ту же секунду звучит музыка. Квартет подхватывает мелодию с того же такта, на котором остановился в момент выстрела.
Шафера уносят, следом идет уже знакомый мне врач.
Мой муж нетерпелив, скор на расправу и отличный стрелок. Наверное, я должна испугаться, однако я благодарна за то, что он заткнул шафера.
Меня ничуть не удивляет, что Орсон хорошо танцует, однако романтичным наш первый танец назвать нельзя. Орсон слишком глубоко погружен в размышления и словно меня не замечает. Ощущая на себе его руки, поневоле задумываюсь о брачной ночи. Вспоминаю, что Орсон предлагал со мной сделать. Если бы мама была жива, она бы объяснила, как наладить отношения с нелюбимым мужем, у которого имеются любовницы. И где я могу удовлетворить свои… нужды. И с кем. Об этом я раньше не задумывалась, потому что толком не ощущала этих самых нужд. Однако под влиянием Орсона все изменилось. Его прикосновения, поцелуи и слова пробудили во мне желания и нужды. Что теперь делать, не знаю.
Танец заканчивается, и меня тут же подхватывает Дон Агати.
- Нария, ты хорошо справляешься, уже влияешь на Орсона, иначе он не стал бы тебя защищать. Многое зависит от брачной ночи. Орсон не хотел жениться, но он не сможет от тебя отказаться. Завоюй его! Вас наверняка учили… ты меня понимаешь.
Нет, не понимаю. Чему учили? Спрягать глаголы? Вышивать крестиком? Соблазнять мужчину, который воплощает собой слово «грех»?
Не возражаю Дону, но и ничего не обещаю. Легче приручить тигра, чем Орсона Агати.
Дон провожает меня к столу. По пути к нам подходит противный Винс, племянник и капо Дона, и приглашает меня на танец. В ту же секунду рядом оказывается Орсон. Метнув в Винса острый взгляд, подхватывает меня за талию и сажает на место. Как куклу.
- Не приближайся к нему! - приказывает.
- Почему…
- Потому что я так сказал!
Сейчас не время спорить, но если Орсон думает, что это приемлемый довод, то в нашем браке его ждут неприятные сюрпризы.
Гости танцуют, наслаждаются десертами, сплетничают. В какой-то момент приносят свадебный торт, и мы его разрезаем. При этом я улыбаюсь, а у Орсона на лице такой злобный оскал, что нас боятся фотографировать.
Меня приглашают танцевать, однако Орсон сообщает всем, что я не танцую. Ему достаточно глянуть на мужчину, чтобы тот развернулся и ушел, не доходя до меня.
Орсон в отвратном настроении. На вопросы не отвечает. Сидит, молча покручивая в руке вилку, того гляди метнет ее в кого-нибудь.
С другой стороны от меня сидит Джина и что-то радостно щебечет про учебу в колледже и про то, что ее сестра выздоравливает и собирается путешествовать по Азии. От веселой болтовни Джины настроение Орсона только ухудшается.