Герой «Лампы» — вполне объёмный, живой, ничто ему не чуждо, он мечтает о карьере, он думает о деньгах, он заводит служебные и внеслужебные романы, но всё главное в его жизни происходит на работе, в операционной.
Что же мучает героя, 30-летнего военного хирурга, капитана Платонова — списанного, надо думать, с самого автора?
Мы ведь понимаем, что у героя должен быть внутренний конфликт. Глубокое душевное сомнение.
У него есть волшебная палочка: его дед, опытнейший хирург, прошедший войну, сделавший тысячи операций, спасший тысячи жизней. Патриарх, для которого нет секретов и тайн, и про которого сам главный герой говорит: «дед знал про армию всё и даже немного больше».
К нему, старику, пенсионеру, и адресован главный вопрос героя:
«Ты же видишь, как изменилась медицина, как изменились люди — скажи, дед, мы деградируем?»
Вопрос, честно сказать, страшный.
Ответа на него нет; в хорошей книге нет ответов, зато есть точно поставленные вопросы, а ответ каждый читатель формулирует сам.
Дед капитана Платонова отвечает так:
«Не растеряйте это. Старую школу не профукайте. Пока мы живы…»
Название «Бестеневая лампа» намекает на полную правдивость, откровенность. Ничто не остаётся в тени. Нет обстоятельств, о которых автор пытается умолчать. Лучом света выхвачены мельчайшие подробности, тут и карьеризм, и непрофессионализм, и дедовщина, и сокрытые правонарушения, и глупость пополам с разгильдяйством. И, наконец, вечный, неизбывный армейский бардак.
Роман начинается как набор новелл, расположенных последовательно, наподобие вертикального сериала. В большинстве случаев на помощь капитану Платонову приходит уже упомянутый его дед-ветеран, выступающий одновременно и ментором, и спасителем ситуации. Но затем история ускоряется, возникает сюжет и саспенс: и солдатики оказываются не так уж и просты, и военврачи демонстрируют лучшие качества, заслоняют друг друга от пуль, спасают друг другу репутации. Явных героев нет, но нет и негодяев, все амбивалентные, каждый прав по-своему. Всё это вызывает в памяти то романы Германа-старшего, то советский телефильм «Дни хирурга Мишкина», то американский сериал «Больница Никербокер».
Рискну заявить, что современная военная хирургия образца десятых и двадцатых годов нынешнего века впервые описана столь подробно, интересно и необычно.
Есть у романа и недостатки: иногда многословие, иногда уход из производственного жанра в анекдот. Но, к счастью, это не портит общего впечатления. Автора вывозит ясный, точный и простой язык, а также остроумие, и ещё — наблюдательность, умение видеть то, чего не видят другие.
Читателю романа «Бестеневая лампа» повезло.
Прочитаешь — и хочется жить.
Прочитаешь — и веришь, что однажды тебя спасут, вытащат.
Соберутся умные взрослые люди и будут спорить, какая у пациента температура, какой у него гемоглобин, что видно на рентгеновском снимке. Потел ли больной и каков его аппетит.
Лично я рад, что у нас теперь есть такая книга. Лично я очень рад, что создан роман, в котором описан труд человека, сомнения, ошибки, удачи и неудачи.
Андрей Рубанов,
российский прозаик, кинодраматург
Часть первая
«Итальянский метод»
И хотя его руки были в крови,
Они светились, как два крыла…
1
В тот день случилось событие, которое изменило жизнь Виктора Платонова — сержант Терентьев сломал челюсть рядовому Липатову.
Вроде не первый буйный сержант в армии, не первая сломанная челюсть — но карты легли так, что плохо от удара стало не только Липатову.
Избежать драки было практически невозможно. Терентьев, само собой, понятия не имел, кого он встретит в госпитальной палате, когда зайдёт туда. Липатов же никак не ожидал увидеть сержанта, которого он полтора месяца назад послал нахрен из окна вагона на какой-то безымянной сортировочной станции под Томском. Причем тогда он сделал это очень смело — поезд уже отъезжал, и высунуть в окно средний палец казалось делом совсем неопасным. Но Российские железные дороги распорядились таким образом, что привезли всех в итоге в один город. Липатова — служить, а Терентьева — дослуживать.
Всё, что успел сержант сделать, войдя в палату, так это положить на кровать мыльно-рыльные принадлежности и обвести всех взглядом. Спустя секунду он бил Липатова наотмашь в скулу.
Их растащили практически мгновенно, но из угла рта пострадавшего уже текла струйка крови, а сержант гладил ладонью левой руки костяшки на правой — уж слишком хорошо он вложился в этот удар.