— Лучше не приближайся. Академик… А когда мне думал сказать?
— Не знаю. Наверное, когда ответ пришел бы. Но уже не придет.
— Почему?
Платонов рассказал. Мазур выслушала, поправила волосы, покачала головой. И Виктор вдруг понял, что она рада. Да и сама Елена плохо сумела скрыть тот факт, что довольна случившимся.
— А ведь если бы ты мне сказал заранее, то уже зачислен был бы, — усмехнулась она. — У меня там однокурсник в учебной части. До больших звезд дослужился. Но, раз уж ты на меня ставку не делал — что вышло, то и вышло.
— Я даже машину продал… — грустно констатировал Платонов. — И чемодан новый купил.
— Чемодан? — наклонилась вперед, словно не расслышав, Мазур. — Ну-ка повтори. Чемодан?
Виктор кивнул. Елена посмотрела на него с каким-то легким презрением.
— Я знаю, что делать с твоим чемоданом. Придёшь ко мне завтра… Нет, лучше сегодня, я как раз дежурю, меня дома не будет. Придёшь, сложишь все свои вещи в него — они поместятся, не переживай! — и уйдёшь. Быстро и незаметно.
— Так ведь не еду я никуда, — попытался выправить ситуацию Платонов. — Рапорт мой…
— Сегодня, — сухо сказала Елена. — Если я завтра приду и увижу хоть что-то твоё в своей квартире — выкину в окно. Ты меня знаешь. Не захотел рядом с собой видеть в Питере — нечего нам и тут вместе делать. А теперь вали давай отсюда. Ключи завтра отдашь.
Она подошла к двери в ординаторскую и открыла дверь, приглашая Платонова на выход. За дверью неожиданно обнаружилась Гвоздева, которая тут же сделала вид, что просто шла мимо. Виктор обреченно встал и прошел мимо Мазур в коридор. За спиной хлопнула дверь.
Наташа хотела что-то спросить, но поняла, что лучше этого не делать. Платонов посмотрел ей в глаза, красноречиво пожал плечами и спустился по лестнице на улицу.
Мазур была права — он действительно не рассматривал свой служебный роман всерьез. Елена была старше на семь лет, дважды разведена, у нее рос сын — сложный набор для тридцатилетнего холостяка. Именно поэтому рапорт был написан втайне от неё. И в теперешней ситуации проще всего было бы не вспоминать о нём. Но раз уж проговорился…
Платонов стал вспоминать, сколько вещей он успел перетащить к Мазур домой и влезет ли всё в один чемодан.
2
Они все всегда делали втроем — Разин, Алексеев и его дед, Озеров Владимир Николаевич. Три пенсионера, которые экономили каждую копеечку, ремонтировали свои машины сами, помогая друг другу.
На этот раз в гараже у деда они бросили на дощатый пол пару бушлатов, поставили машину на домкрат и что-то колдовали с мелом и грузиком на леске рядом с правым передним колесом. Виктор издалека слышал, как пенсионеры бухтят друг на друга:
— Да вот же точка!..
— Ровней можешь леску держать, что трясешь, как будто на рыбалке?!
— Куда опять мел спрятали?..
Разин в очередной раз крутанул колесо. Дед держал рядом с ним грузик, Алексеев ставил на резине пунктирную линию мелом.
— Что это вы тут рисуете? Убитое колесо мелом обводите? — попытался пошутить Виктор, подойдя поближе. Дед оторвал взгляд от колеса и посмотрел суровым взглядом из-под седых стриженных бровей.
— Это, милок, называется «точки равного биения». Развал-схождение таким вот образом делается на автомобиле.
— Дед, это копейки стоит в сервисе, — развел руками Виктор. — И лежать под машиной не надо, сделают за полчаса идеально.
— Мы тоже не двое суток тут возиться будем, — хрипло отозвался из-под автомобиля Разин.
— Дядя Боря, я уверен, что вы с этим развалом с утра воюете, — кивнул Виктор.
— Туда копейку, сюда копейку, — дед встал с колен, оперся на пыльный капот. — А жить за что? Квартира, продукты, опять же бензин. Возьми и сделай сам, а деньги оставь в семье.
Виктор вспомнил, как в прошлый раз, около года назад, дед попытался покрасить водительскую дверь, которую ободрал, объезжая какого-то чудака на букву «м» возле гаражей — и решил благоразумно промолчать. Дверь и по сей день выглядела так, будто к ней приложил руку пятилетний ребенок, но все были вынуждены говорить деду, как здорово у него получилось.
Как-то само собой выходило, что в быту он делал всё не очень удачно. Там чуть криво, тут чуть косо; недокрученный шуруп забивался молотком, лавочка на даче немного заваливалась назад, топор слетал с топорища… Он не умел терпеть и сдерживаться в своих порывах — надо было сделать сразу, быстро, без черновиков и обдумываний. Но вот в том, что касается работы — педанта более строгого найти было сложно. Правда, работа осталась в прошлом, два года назад он уволился, потому что руки были уже не те. Держать грузик в гараже или тяпку на даче он мог очень даже неплохо, а оперировать людей — пришла пора с этим закончить…