Комментарий к 32. Скрытень
Ну вот закончилась вторая часть \(^_^)/ Очень надеюсь, что сумела свести все ниточки воедино и ответить на все вопросы, которые возникали по ходу чтения, но если что-то и осталось непонятным - просьба не стесняться и спрашивать (может подскажете где я допустила сюжетные неточности ;)) Третья часть логически будет сильно отличаться от двух предыдущих, так что тайн практически не осталось и я могу ответить почти на все вопросы )) Спасибо всем за комментарии, мнения и поддержку - без всего этого я бы не продолжала писать этот текст вот уже больше года :*
========== 33. Маггл ==========
Nancy Sinatra, “Sugar Town”
28 апреля, 1928 г.
Весна в Британии отличалась от весны в Нью-Йорке – более сырая и промозглая, менее зелёная и почти совсем без солнца. Но не в том месте, в котором Грейвз просыпался каждое утро после прибытия на острова.
- Только сегодня братья Оллертон ответят на все вопросы о «Чистомёте-1»* и даже подпишут ваши мётлы, не пропустите! Только до трёх пополудни – торопитесь! В магазине «Всё для квиддича», с десяти утра до трёх пополудни…
Резкий, усиленный Сонорусом голос разорвал сладкую утреннюю полудрёму, в которой последние полчаса нежился бывший аврор. Зазывала удалился вниз по улице, не прекращая рекламировать мероприятие. Толпы восторженных мальчишек, возбуждённо переговариваясь, рванули к магазину со спортивными мётлами, соревнуясь между собой в быстроте.
Грейвз отогнал остатки вялой дрёмы и откинул одеяло, оставившее в воздухе невесомый, приторный цветочный шлейф. Ступив босыми ногами на тёплые шершавые деревянные половицы, которые ворчливо заскрипели под весом его тела, он раздвинул лёгкие светлые шторы, почти не сдерживающие редкие солнечные лучи, а затем распахнул ставни, выкрашенные в светлую, облупившуюся от вечной сырости краску, и вдохнул полные лёгкие сладкого, сдобного аромата, которым пропахло не только всё здание, но и почти половина улицы, смешиваясь с запахами горьких трав из двух аптек, стоящих по соседству, малоприятным душком, тянущимся из магазина-зверинца и запахами выделанной драконьей кожи.
Открыл окно он очень вовремя – почти в тот же момент на подоконник приземлилась серая взъерошенная неясыть, сжимая в когтях свёрнутую в трубочку газету, пахнувшую свежей типографской краской. Она угрюмо ухнула и мрачно взглянула на него своими круглыми жёлтыми глазами. Грейвз усмехнулся и, пошарив в карманах брюк, до этого небрежно свисавших со спинки стула, ссыпал в кожаный мешочек, привязанный к её лапке, пять маленьких бронзовых кнатов. Заметно подобрев, неясыть добродушно ухнула, взмахнула широкими крыльями и улетела в на редкость голубое небо, лишь с запада омрачаемое обрывками серых облаков.
Не торопясь натянув брюки и немного мятую рубашку, пропахшие, как и вся прочая его одежда, цветочными ароматами, Грейвз прихватил свежий номер «Ежедневного пророка» и спустился на первый этаж здания по узкой скрипучей деревянной лестнице.
- Доброе утро, мистер Грейвз! – приветствовала его широкой улыбкой и большой чашкой дымящегося, крепкого кофе младшая сестра Тины.
- Доброе утро, миссис Ковальски, - добродушно улыбнулся ей волшебник, отпивая глоток ароматного напитка и привычно уворачиваясь от проплывшей мимо тарелки, наполненной яичницей, прожаренным до хруста беконом и свежими овощами.
- Мы завтракаем вдвоём, - продолжая управлять летающими по небольшой, светлой кухне приборами, сообщила Куинни. – Якоб и мистер Шепард открывают магазин – сегодня пораньше, выходной день. Джинджер убежала час назад – Морриган знает, куда. А к Тине прилетела сова из Министерства и она унеслась сломя голову, даже ничего съесть не успела, - посетовала младшая сестра.
Грейвз уже было начал изучать первую полосу газеты и жевать подцепленный с тарелки кусочек бекона, но замер, услышав о сбежавшей Тине.
- Не беспокойтесь, она обязательно всё объяснит, когда придёт, - привычно услышав его невысказанные волнения, легкомысленно пожала плечиком Куинни. Грейвз в который раз поймал себя на мысли, что уже привык жить под одной крышей с легилименткой.
Тина не соврала, сказав что их ждут друзья. По прибытии в Великобританию беглецов с распростёртыми объятьями приняла новоиспечённая семья Ковальски, за прошедшие с побега месяцы удивительно успешно обжившаяся на новом месте. МАКУСА не слишком рьяно искал беглецов – не-мага и волшебницу. Прочь из страны – ну и Морриган с ними, главное внутри нарушителей больше не было. Ковальски через представителей продал свою булочную на Ривингтон-стрит, а на вырученные деньги, обменянные на местную волшебную валюту, снял небольшое помещение на Диагон-аллее и открыл кондитерскую «Сахарная слива».** Местным они были известны как семья волшебников, переехавших из США – волшебница Куинни и её муж-сквиб Якоб. Хоть волшебное общество Британии и относилось к не-магам – магглам, - куда лояльней, чем в США, но всё же видеть их в самом сердце магического Лондона – Диагон-аллее, - было ещё не готово, поэтому Якоб, как истинный сквиб, старался не восхищаться магией в открытую, но заметно наслаждался каждым днём своей новой жизни.
Но если к Ковальски, виновным лишь в нежелании отказываться от своих чувств, законы Британии были снисходительны и не мешали им жить и работать, то с Грейвзом и Тиной дела обстояли куда сложнее. МАКУСА требовал их экстрадиции, Министерство магии же, и до этого не поддерживавшее тёплых отношений с заокеанскими коллегами, категорически отказывалось. Грейвз не очень понимал почему – разумеется, тут у них были достаточно влиятельные союзники, взять того же Тесея Скамандера, обязанного Грейвзу жизнью, который нынче управлял местным Авроратом, но тем не менее, он не имел большого веса на международной арене. Но дни складывались в недели, затем в месяцы – а Тина и Грейвз продолжали жить в доме четы Ковальски, не зная абсолютно ничего, что касалось бы их дальнейшей судьбы.
И вот Тина получила письмо и, не сказав ни слова, сорвалась прочь. Это не могло не волновать.
И, тем не менее, Грейвз спокойно дочитал газету, позавтракал, допил своё кофе и поблагодарил радушную хозяйку. Тины всё не было. Затем он вышел в торговый зал, полюбовался на разноцветные леденцы-хлопушки и стройные ряды шоколадных лягушек. Потрепал по голове одного из мальчишек – Гаррика, сына местного мастера-изготовителя палочек,*** Грейвз даже запомнил его имя, - что толпами осаждали витрины магазина каждый день, в надежде, что владелец угостит их сладостями – и Якоб ни разу не обманул их ожиданий. А Тины всё не было.
Наконец, ближе к полудню, она с громким чихом вывалилась из камина, перепачканная сажей, но сияющая, как новенький галлеон.
- Мистер Грейвз! – завопила она, перепугав вздремнувшую после обеда в кресле гостиной Джинджер. – Мы это сделали! Мы остаёмся!
И с разбегу придушила его в объятьях, едва не снеся с ног.
***
30 апреля, 1928 г.
Но никто не говорил, что всё будет просто и радужно. Грейвз знал это, но глядя на радостно сверкавшую глазами бывшую ученицу, молчал.
Ранним утром понедельника они, одетые в тщательно выглаженные Куинни костюмы – Тина ради такого дела даже согласилась облачиться в одно из платьев сестры, самое закрытое и тёмно-синее, - оказались в просторном, прохладном Атриуме, молча созерцая высокий, сводчатый потолок и золотой фонтан, изображающий мужчину и женщину с палочками, кентавра, гоблина и домового эльфа. Однако оценить всё великолепие волшебной архитектуры им не довелось.
- Мистер Грейвз, мисс Голдштейн! – улыбнулся подошедший поджарый волшебник, в котором бывший аврор признал Скамандера-старшего. – Рад видеть вас. К сожалению, на долгие приветствия времени нет, нас ждёт министр.
Грейвз тут же подстроился под энергичный шаг молодого аврора, следуя строго за проводником в волшебных лабиринтах Министерства. Тина не отставала, отсчитывая стуком каблуков туфель сестры каждый шаг.