**Болотный фонарик (англ. Hinkypunk) — одноногое, будто составленное из струек дыма существо, хрупкое и безобидное на вид. Принадлежит к классу призраков. Появляется на болотах преимущественно в тёмное время суток. Держит в руке горящий фонарь и, прыгая с кочки на кочку, заманивает путников в трясину (HarryPotterWikia).
***Эрклинг (англ. Erkling; вариант перевода: Шиплинг) — эльфоподобное создание, происходит из Шварцвальда в Германии. Величиной он чуть побольше садового гнома, его средний рост — три фута (примерно 91 см), личико у него с остреньким подбородком. Каждый шиплинг имеет при себе трубочку, через которую пускает шипы. Хихикает эрклинг тоненьким голоском, что особенно нравится детям. Потом он заманивает их подальше от дома и съедает (из книги Ньюта Скамандера).
========== 35. Левкрота ==========
John Williams, “Hedwig’s Theme”
22 декабря, 1928 г.
Выпавший за ночь снег весело скрипел под подошвами ботинок, крепкий морозец резво покусывал щёки и нос, а сырой ветер уверенно забирался под высоко поднятый ворот пальто и игрался с его тяжёлыми полами. Персиваль Грейвз в десятый раз за утро спросил себя, отчего же он, опытный волшебник, просто не воспользовался данным ему от природы преимуществом и не аппарировал сразу к месту назначения? К чему было мёрзнуть, трястись весь день в пути, тратить, в конце концов, такой полезный ресурс, как время?
Но вопросы эти были абсолютно пусты, отдавая лёгкой досадой и даже немного – ворчливой безнадёгой. Он не мог ничего поделать с тем, что проснувшись сегодня затемно, был вынужден топтаться на вокзале Кингз-Кросс между платформами девять и десять.
Каким-то образом оказалось так, что слово Тины в этом небольшом споре было весомее возражений её бывшего начальника.
- Но, Персиваль! – Было заметно, что это «Персиваль» всё ещё давалось ей с трудом, норовя скользнуть в намного более привычно-нейтральное «сэр». Почти десяток лет, когда он был для неё этим самым «сэром», не мог пройти бесследно. Она же всегда была для него «Тиной», отчего для стороннего глаза изменения в его к ней отношении были практически незаметны. Но не для самой Тины, которую по-особенному тёплые и почти нежные интонации, с которыми Грейвз теперь произносил её имя, неизменно вгоняли в лёгкую краску. – Мы уже так долго живём в Лондоне и ещё ни разу не сделали того, что делал каждый маг Британии – не прокатились на «Хогвартс-экспрессе»! Надо исправить это недоразумение.
Недоразумением, по мнению Грейвза, которое в данном вопросе никого не интересовало, было вообще обмолвиться Тине о том, что возможной нитью к местонахождению запропастившегося Скамандера (чтоб ему ниффлер монет в уши насовал!) был один профессор. Если верить помощнице магозоолога, Ньют тесно общался с очень небольшим числом людей, одним из которых был профессор по трансфигурации из Хогвартса Альбус Дамблдор, в школьные годы Скамандера оказывавший ему всяческую поддержку.
Попросту говоря, друзей среди людей у Скамандера-младшего было немного. Возможно, самого Ньюта это устраивало – не нужно было запоминать множество дней рождений, - но для поисков свидетелей, которых можно было расспросить, их оказалось катастрофически мало.
Если сказать ещё проще – Грейвз цеплялся за соломинку.
Тина, едва услышав о планах напарника наведаться к профессору, тут же безапелляционно заявила, что составит ему компанию. И что доберутся до места они исключительно на поезде.
Грейвзу ничего не оставалось, кроме как согласиться.
- Это должно быть здесь, - увлечённо бормотала себе под нос Тина. Её внимание было полностью сосредоточено на шершавом, выложенном из кирпичиков барьере, разделявшем платформы девять и десять, по которым сонно бродили редкие в это морозное утро магглы, поэтому Грейвз мог безнаказанно наблюдать за снежинками, тающими на её пушистых ресницах, и ярким румянцем, вызванным не столько декабрьским холодом, сколько азартом, искрившимся в карих глазах. – Нам нужно просто пройти. Вперёд!
Грейвз не успел опомниться, как напарница подхватила его под локоть и утянула за собой, прямо в холодную, невозмутимо-неподвижную стену. Он всё же слегка – самую малость, - испугался, что сейчас столкнётся с неумолимой твёрдостью не волшебной реальности, хоть и никогда никому не признался бы в этом.
Разумеется, этого не произошло. Картина вокруг переменилась незначительно – всё те же редкие люди – на этот раз волшебники, - зевающие и поглядывающие на часы. Но у платформы их уже ждал словно возникший из ниоткуда поезд, окутанный густым сизым дымом.
- «Хогвартс-экспресс»! – восторженно крикнула Тина. Звуки её голоса утонули в предупредительном гудке паровоза, приглашавшем пассажиров занять свои места.
Грейвз смотрел на радостно улыбавшуюся девушку и чувствовал, как её кипучий азарт рисовал на его лице скупую, но искреннюю улыбку. Возможно, идея потратить весь день в пути наедине с напарницей, без вечного присутствия сестры-легилиментки, была не так уж и ужасна.
***
Вагон был, вопреки опасениям Грейвза, очень тёплым. Тина тут же стянула пальто, размотала колючий серый шарф и устроилась у окна, волшебством увеличивая свои рабочие записи и раскладывая их на столике между ней и развалившимся напротив напарником. Её деловитость была забавна и досадна одновременно – Грейвз в душе надеялся поболтать с ней обо всём и ни о чём всю дорогу, хоть и никогда не был мастером вести пустые разговоры. Но Тина, не дожидаясь отбытия экспресса, погрузилась в записи об очередном деле.
Несмотря на странные ожидания детектива, молчание не было неуютным.
Дело Бэрбоуна заняло почти всё время и мысли Тины. На желтоватых пергаментных страницах красовались корявые и небрежные, торопливо поспевавшие за полётом мысли хозяйки, записи о пропавшей девушке, о последних местах, где её видели и ещё, отчего-то, о змеях.
Последние полгода жизни казались Грейвзу очень щедрым подарком судьбы за какие-то заслуги. Он был жив, свободен, никому не подчинялся и больше не нёс на своих плечах чудовищного груза ответственности за благополучие целой страны волшебников. А ещё, рядом с ним был тот единственный человек, который почти всегда был в мыслях. Она смеялась, хмурилась, раздражалась – словом, была просто самой собой, позволяя Грейвзу заново узнавать украденные Грин-де-Вальдом стороны её многогранной личности. Пусть расстояние между ними не было, да и, скорее всего, уже не могло быть столь близким, как раньше, но детектив ценил и его и иногда ловил себя на мысли, что получил незаслуженный дар.
И боялся, что кто-нибудь отберёт его.
Куинни, как-то незаметно и, словно это было само собой разумеющимся развитием событий, ставшая секретаршей в их небольшом детективном агентстве, очень часто смотрела на него с пониманием и, отчего-то, с сочувствием, чем изрядно нервировала волшебника. Он давно не мог скрывать от неё своих мыслей – держать в голове постоянный блок окклюменции было попросту невозможно. Так что пришлось смириться с тем, что о его тоскливых мыслях и мечтаниях известно не одному ему. Оставалось лишь благодарить Морриган за то, что деликатная Куинни почему-то не рассказывала старшей сестре обо всём, что о ней думал бывший начальник.
Сосредоточенно нахмуренные брови, растрёпанные каштановые волосы – Тина часто запускала в них беспокойные пальцы, размышляя о пропавшей девушке, - и раскрасневшиеся от задумчивых покусываний губы. Всё это Грейвз бесстыдно рассматривал сквозь полуприкрытые веки, делая вид, что ритмичный перестук колёс и рельсов убаюкал его.
Пушистые хлопья снежинок оседали на стекла вагона и таяли, медленно стекая вниз и ловя лучи закатного солнца. Разбивая их на тысячи золотистых искр, шаловливо игравших в прядях волос Тины, делая её похожей на прекрасную принцессу из детских сказок.
Нет, он вовсе не жалел об этой поездке.
***
Если верить карманным часам, до прибытия экспресса на станцию деревушки Хогсмид оставалась пара часов. Грейвз глубоко вздохнул, нарушая уютное молчание, полез в карман и извлёк старую записную книгу, подаренную Серафиной ещё с десяток лет назад. Обложка из драконьей кожи приятно грела пальцы, а истрёпанные листы хранили записи обо всех делах, которые вёл детектив. Как и дело о пропавшем магозоологе.