Заметки о незаконнорожденном сыне Корвуса Лестрейнджа, поиски которого бесславно закончились в пепелище сгоревших документов за океаном, о чём Грейвзу пришлось сообщить невесте старшего Скамандера, и то занимали куда больше листов, чем записи о знаменитом писателе-магозоологе. Старший брат, с которым Ньют общался крайне редко и без особого желания; невеста брата, с которой писатель был весьма дружен в школьные годы, но затем, после исключения, оборвал всякие связи; мать, которую старался навещать так часто, как только мог, но ничего, что могло бы объяснить его внезапное исчезновение, не сообщал – никто из них не смог сказать Грейвзу ничего стоящего. Коллеги из Министерства и вовсе пожимали плечами, говоря, что практически не видят Скамандера – тот де вечно в разъездах по экспедициям. И Тина, которая, немного посомневавшись, всё же отдала напарнику внушительную кипу писем, которые ей писал магозоолог.
- Ты уверена, что хочешь, чтобы я их прочёл? – глядя на сосредоточенно нахмуренные брови девушки, переспросил тогда Грейвз. Серьёзный взгляд карих глаз был решителен.
- Да, - коротко ответила ему она, всовывая в руки волшебника пухлые истрёпанные конверты. – Может ты увидишь то, что пропустила я.
И Тина не жалела о своём решении. Пожалел о нём Грейвз.
«…Уверен, закаты в чемодане тебе уже порядком приелись, поэтому беру на себя смелость устроить нашу следующую встречу в ещё одном, очень важном для меня месте. Надеюсь, оно не разочарует тебя…»
Корявые угловатые буквы лезли одна на другую, спеша за взволнованными мыслями писателя. Пергамент украшали живописные кляксы и неожиданные закорючки, будто писавший внезапно отвлекался и начинал бездумно чертить на полях бумаги абстрактные линии, а затем, опомнившись, продолжал письмо.
«Август, тот самый невоспитанный авгурей, которому в прошлый раз приглянулась твоя шляпа, тоскливо покрикивает. Должно быть, соскучился по тебе. Хоть я, как специалист, и знаю, что крики эти не предвещают мою скорую гибель, но могу понять тех бедолаг, что придумали это поверье – звучат они действительно довольно зловеще. Думаю, тебе стоит поскорее снова навестить Августа, чтобы он перестал сводить меня с ума своей тоской. И, на самом деле, я тоже очень скуч…»
Жирная подсохшая клякса подозрительного зеленоватого цвета скрыла от взора читающего послание вторую половину слова, но Грейвз чувствовал, что с него и так хватит. Устойчивое ощущение, что он лез сквозь густо росшие колючие кусты, рвавшие на нём не только одежду, но и плоть, добираясь до души, заставляя его обливаться кровью, не покидало его. Шипы были из слов Скамандера, полных яда нежности и надежды. Грейвз прикладывал титанические усилия, чтобы прочесть оставшиеся письма.
«…Нет, ты не права. Нунду принял еду из твоих рук вовсе не потому, что шпротва нравится ему больше мяса диринаров. Это просто смешно, для них нет ничего вкуснее свежепойманного диринара! Я думаю, нунду просто признал в тебе нового члена семьи.
Как тебе новая шляпа?»
Вот откуда это ужасная бордовая безвкусица, вызвавшая у Куинни бурю восторгов в прошлом месяце! Грейвз было подумал, что обладавшая прежде безупречным вкусом младшая Голдштейн внезапно сошла с ума, назвав безобразную новую шляпку сестры «прелестью» и деликатно промолчал, отхлебнув горячего кофе, когда она поинтересовалась, как ему обновка Тины. Это был подарок Скамандера – вот что особенного было в этом нелепом куске фетра!
Грейвз знал, что Тина проводит за работой не каждый вечер и старался сдерживать собственнические порывы и не начинать следить за бывшей ученицей. Она взрослый человек, он уважал её личное пространство, она имела право на личную жизнь. Ему было вполне достаточно того, что они проводили вместе почти каждый день. Пускай и за работой, но всё же…
Теперь он знал, что всё остальное время она проводила с Ньютом Скамандером. И, судя по письмам, куда интереснее, чем с ним.
Грейвз поражался своей выдержке. Очень хотелось отправить всю корреспонденцию Тины в камин, но он каким-то образом сумел сдержаться.
Десять баллов Вампусу, мистер Грейвз!
Однако все мучения бывшего аврора были бесполезны. Тина оказалась права – в письмах не было ни намёка на то, куда мог подеваться магозоолог. Грейвз лишь понял, что случилось нечто воистину ужасное – Скамандер действительно не мог просто так исчезнуть, не поставив в известность девушку. Слишком много чувств он, наверное сам того не желая, вкладывал в эти корявые слова.
Оставался один не допрошенный свидетель в Лондоне, который мог пролить свет на внезапное исчезновение магозоолога - личная помощница Скамандера.
Краем глаза, на секунду оторвавшись от своих записей, Грейвз заметил, что Тина сидела, уперев подбородок в ладони, и не сводила с него внимательного взгляда.
- Я дала тебе выспаться, - растянула она уголки растрескавшихся на холоде губ, но улыбка не коснулась её глаз. – Ты обещал что расскажешь, что именно тебе сообщила Банти.
Грейвз убрал истрёпанную записную книжку в карман и нервно улыбнулся. За всю свою карьеру он видел множество жутких, странных и попросту пугающих вещей, но рассказывать об одной из них было не так уж и просто.
***
21 декабря, 1928 г.
Он заявился на порог дома номер девять по Сларрингфорд-сквер в Лондоне* ближе к обеду. Снег падал с неба, затянутого серыми густыми облаками и тут же таял, превращаясь в грязь, от которой было никуда не деться. Грейвз очистил заклинанием ботинки и коротко постучал, разглядывая растрескавшуюся от вечной сырости Туманного Альбиона дубовую дверь. Шагов за нею он так и не расслышал, отчего внезапно распахнувшийся проём заставил его едва заметно вздрогнуть от неожиданности.
- Вы кто? – спросил его недовольный, слегка запыхавшийся голос, принадлежавший невысокой девушке, чьё лицо усыпали бледные веснушки.
- Персиваль Грейвз, частный детектив, - натянул вежливую улыбку волшебник, - вы ведь Банти, верно? Разрешите побеседовать с вами о мистере Скамандере?
Серо-зелёные глаза прищурились с сомнением, буравя лицо детектива холодным взглядом, будто снизившим температуру на улице ещё на пару градусов, но затем девушка резко развернулась, взмахнув густыми рыжими кудрями и уходя вглубь дома.
- Разрешу, - донёсся до Грейвза короткий ответ и дверь со скрипом приоткрылась чуть шире, приглашая его проследовать внутрь.
В прихожей царила полутьма, оставляя волшебника на пару мгновений будто ослепшим. Привыкнув к ней, он разглядел, как волшебница скрылась в одной из комнат, из которой тут же донесся грохот посуды.
- Присаживайтесь, - пригласила детектива ведьма, взмахом палочки отодвигая стул, отвратительно проскрипевший ножками по потемневшим от времени деревянным половицам.
Помещение оказалось небольшой кухней, в которую сквозь немытые стёкла проникал тусклый уличный свет, слегка рассеивая полутьму. Посреди стоял широкий, чисто выскобленный стол, который был явно широковат для всего лишь двух жителей дома – Скамандера и его помощницы Банти.
- Чай, кофе? – всё так же немногословно поинтересовалась девушка, стоило чайнику засвистеть.
- Неважно, - ответил ей Грейвз, кладя шляпу на соседний кривоногий стул.
Чай оказался терпким и ароматным, как нельзя лучше греющим в сырую лондонскую зиму.
- Вы хотели поговорить о Ньюте, - оторвала его от наслаждения напитком помощница, усаживаясь напротив с точно такой же горячей чашкой в озябших пальцах. Они едва заметно подрагивали – то ли действительно от холода, то ли от волнения. Вся её фигура отдавала нервозностью, будто электризуя воздух в ветхом помещении. – Вас прислала мисс Голдштейн? Она уже приходила сюда – с неделю назад. Ей я сказала то же самое, что скажу и вам – это не ваше дело. Ньют всё время неожиданно уезжает в экспедиции – упускать благоприятный момент нельзя. Не так уж и часто можно найти заинтересованных в финансировании поездок людей. Как только такие появляются, приходится ехать.