Геллерт Грин-де-Вальд, вышедший в центр залитой мертвенным сиянием отражённой луны арены, едва заметно усмехнулся в белёсый ус. Спустя полминуты, он поднял вверх обе руки, призывая зрителей к тишине.
- Мои братья, мои сёстры, мои друзья, - с излишним, но удивительно гармоничным пафосом в голосе, начал говорить тёмный маг. Тем самым вкрадчивым тоном, что сразу подкупал толпу. Тем самым пробиравшимся в душу тоном, которым владели все великие ораторы и диктаторы, которых довелось слушать Грейвзу. - Сегодня вы дарите свои аплодисменты не мне, нет. Они предназначены вам самим, - доверительно сообщил Грин-де-Вальд внимавшим ему волшебникам. - Вас привели сюда жажда перемен и понимание того, что обычаям прошлого нет больше места здесь. Вы пришли, потому что жаждете чего-то нового. Чего-то иного.
Тина не останавливалась, чтобы слушать речи волшебника, продолжая рыскать взглядом в поисках медной шевелюры. Грейвз потянул за собой застывшую Лестрейндж, не желая терять напарницу из виду.
Геллерт Грин-де-Вальд продолжал вещать. Как же сильно отличались его речи и тон от тех, что помнил детектив! Выходило так естественно, будто этот волшебник и тот, что каждый день втаптывал Грейвза в грязь, ломая его волю, были двумя абсолютно разными людьми.
- Говорят, я презираю le non-magique. Магглов. Немагов. Не волшебников. – Толпа зашушукалась, глядя на слегка обиженное, удивительно искреннее выражение лица волшебника в центре арены. - Я их не презираю. Это не так. – Грейвз не сдержался и фыркнул, заслужив осуждающий взгляд седой волшебницы, мимо которой пробирался. - Я не сражаюсь из ненависти. Я считаю, что магглы не хуже нас. – Грин-де-Вальд медленно, театрально покачал головой, подкрепляя свои речи. - Они другие. Они не бесполезны. Их польза в другом. Они не лишние, у них просто иное предназначение.
«Верно, - подумал детектив, едва не волоча за собой спотыкавшуюся и беспрерывно извиняющуюся перед волшебниками Лестрейндж. – Ведь кому-то нужно будет тебе прислуживать, когда ты установишь свой мировой порядок».
- Большинство из вас владеют достаточными средствами, чтобы максимально отгородиться от мира, в котором властвуют магглы, - продолжил тёмный волшебник после короткой, эффектной паузы. – Но, увы, на такое способен не каждый волшебник. Многие из наших с вами братьев и сестёр страдают от непонимания, от ограниченности тех, кто не способен постичь всей прелести волшебства. Позвольте же показать вам всю глубину их невежества и познакомить вас кое с кем.
Размашистый жест в сторону одного из малозаметных входов на арену заставил взгляды всех присутствующих устремиться туда. Из темноты хода вынырнула статная женская фигура, туго облачённая в тёмное платье и шляпку, плотной тенью скрывавшую верхнюю половину лица. Она под локоть тянула за собой вторую – низкую, хрупкую, судя по всему отчаянно не желавшую становиться центром внимания.
Первая женщина вывела вторую на арену и достаточно небрежно подтолкнула к Грин-де-Вальду, всё ещё протягивавшему ей руку. Но та замерла, опасливо косясь на волшебника, сверкая тёмными глазами на бледном лице, не горя желанием приближаться к нему.
Умная девочка.
- Подойди же ко мне, дитя моё, - сочащимся терпением и медовым елеем голосом, подозвал её тёмный маг. Словно через силу, девушка преодолела последние пару метров, что разделяли их.
- Друзья мои! – снова обратился он к толпе внимавших каждому его слову волшебников, приобнимая сжавшуюся в комочек девушку и выставляя её перед собой. – Смотрите на это совершенное чудо, на красавицу, нашу сестру, которая всю жизнь страдала от того, что сотворили с ней варвары-магглы.
Взгляд девушки был опущен вниз, не давая разобрать, действительно она была красавицей или же нет, но Грин-де-Вальд, словно услышав мысли Грейвза, аккуратно, почти нежно подхватил её подбородок, заставляя поднять лицо выше.
Широко распахнутые тёмные миндалевидные глаза; бледная, отдающая нездоровой серостью кожа; аккуратные, но отчего-то тёмные и шелушащиеся губы – несмотря на всё это, девушка действительно была красавицей. Обладающей особой, слегка отталкивающей, но всё же красотой. Угловатые плечи, словно крылья выпавшего из гнезда птенчика, казалось поднялись ещё выше. Она пыталась спрятаться от внимания, будто черепаха в свой панцирь, которого у неё, к сожалению, не было.
- Её зовут Нагини, - продолжал волшебник, крепче, словно ободряя, сжав руки. На деле же насильно заставляя девушку расправить плечи. – Она – маледиктус.****** Девочка, которая с рождения была проклята со временем превратиться в животное. Пока ещё Нагини способна контролировать этот процесс. Но дело не совсем в этом, верно? – доверительно, словно старший родственник, взглянул он девушке в лицо. – История в том, что однажды, когда она была ещё совсем крошкой и баловалась с превращениями, её увидели магглы. Очень алчные магглы. Очень глупые магглы. Они посчитали, что в праве перебить семью Нагини, которая хотела защитить девочку и забрать её с собой. Зачем им это? Ради наживы. Показывать чудо-ребёнка за деньги. И ваш драгоценный Статут трещал бы по швам – множество магглов узнали бы о волшебстве, если бы её не перехватили наши собратья-маги. Они тоже были не самыми достойными людьми – делали то же самое, что и магглы – показывали несчастную Нагини в волшебном цирке. Бедная девочка и не знала другой жизни, пока мы не встретились. Но ты ведь рада, что покинула нашего друга Скендера,******* не так ли?
Девушка судорожно закивала. Со стороны это больше походило на тик.
- Он был недостойным собратом, мучавшим волшебников ради наживы. – Грин-де-Вальд снова обратился к толпе. – Но теперь Нагини в безопасности и будет жить достойно нашей сестры. Магия зарождается только в избранных душах. Ею владеют те, кто живёт для высших целей. И мы построим прекрасный мир для всего человечества. Мы – кто живёт ради свободы, правды и ради любви…
Ещё в тот момент, когда помощница волшебника вывела девушку на арену, Грейвз краем глаза отметил какое-то беспокойство в самых верхних рядах трибун чуть левее. Лишь к середине речи Грин-де-Вальда он осознал, что кто-то рвался к арене, но толпа была слишком плотной, чтобы можно было добраться до неё быстро. Но смельчаку, наконец, удалось задуманное, и речь волшебника была бесцеремонно прервана отчаянным криком:
- Нагини!!!
Все головы, как мановению палочки, обратились к нахалу. Раздался недовольный ропот, впрочем, почти мгновенно остановленный нетерпеливым жестом Грин-де-Вальда. Было далековато, однако же Грейвз сумел признать в бледном лице человека, в данный момент перелазившего через невысокое ограждение, того самого обскура, с которым носилась Тина.
Сама она сбежала вниз по ступенькам к напарнику, бросила на Лестрейндж мимолётный взгляд, подкреплённый коротким приветственным кивком головы, и горячо зашептала на ухо волшебнику то, что тот и сам уже понял:
- Это Криденс! А девушка на арене с Грин-де-Вальдом – та самая, которую он просил меня разыскать.
- Что же, он и без тебя прекрасно справился, - рассеянно пробормотал Грейвз, наблюдая за разворачивавшимся действом.
Тина бросила на него короткий, колкий взгляд, полный недовольства и неприкрытого раздражения. Она словно чего-то ждала от него, а поняв, что детектив пока что собирался лишь наблюдать, фыркнула и собралась продолжить свой бег по ступенькам вниз.
- Не вмешивайся. - Грейвз перехватил её за талию. Его вспотевшая от напряжения ладонь проскользила по тёплому гладкому атласу её платья.
- Но он навредит им! – яростно сверкнула она глазами, покрепче сжимая палочку. Тёмные волосы взметнулись, на мгновение скрывая побледневшее лицо девушки и волшебник не удержался - притянул её к себе поближе.
- Он не хотел вредить обскуру в Нью-Йорке. Ничего не указывает на то, что он станет делать это сейчас, - прошептал он всё ещё сопротивлявшейся его хватке девушке. Их возня уже начала привлекать ненужное внимание. – Нет смысла обнаруживать нас. По крайней мере пока.
Тина перестала рваться из его объятий, молча наблюдая за людьми на арене. Холодные девичьи пальчики цеплялись за его грубую ладонь на её талии.