Чёткие отточенные взмахи рук Грейвза отражали большую часть проклятий, что летели в них. Со стороны он был похож на слаженно работавший механизм – ни одного лишнего движения. Тина выглядела испуганной, почти на грани паники, но происходившее вокруг просто не давало ей выбора – она должна была отключить эмоции и высвободить наружу внутреннего аврора. И это удавалось ей вполне успешно.
Тина-наблюдатель оставалась невозмутимой, спокойно следя за боевым танцем противников. Сцену освещали лишь тусклый утренний свет, пробивавшийся сквозь выбитые отверстия в оконных стёклах, и разноцветные вспышки заклятий.
Грохот разрушаемого этажа, удары тел о стены и расшатанные ступени лестницы, тонкий свист, когда луч одного заклятья разбивался об купол, созданный вторым – только эти звуки и были слышны. Никто – ни нападавшие, ни авроры, - не произнесли ни слова. Оттого крик Грейвза, полный страха и злости, разрушивший мрачную мелодию схватки, показался чем-то неправильным. Чем-то пугающим и чужеродным.
Тина прикрывала его со спины, стоя против одного мага. С ещё двумя она успешно справилась, уверенно орудуя палочкой. Но в один момент что-то не заладилось – противник направил заклятье не в Тину, чего она от него ожидала, а прямо в спину стоявшего за ней Грейвза, которого девушка на мгновение раскрыла перед врагом. Времени думать не было, и отчего-то девушка решила, что быстрее будет прикрыть шефа не заклятьем, а своим телом, бросившись наперерез красному лучу.
Грейвз-наблюдатель смотрел на яркую линию его полёта. Остальное стало не важно. Остались лишь линия магии и то место, о которое оно разобьётся. Луч летел прямо к цели – к обтянутой тонкой серой тканью пальто груди Тины, в ту самую точку, под которой усиленно билось сердце, не подозревавшее о том, что ещё удар – и оно остановится навсегда.
В этот момент Грейвз – на одном инстинкте, - обернулся и успел выставить перед ними прозрачную полусферу щита, отразившую проклятье в считанных сантиметрах от девушки.
- Тина! – злобно крикнул он, стараясь подавить вспышку страха за подчинённую, что сейчас была просто недопустима.
В это мгновение антиаппарационный барьер над ними исчез и противники тут же, будто только этого и ждали, аппарировали прочь. В воздухе, разрезанном на сотни неровных фрагментов острой магией, остались плясать яркие пылинки, возмущённые битвой. Повисла оглушающая тишина, в которой тяжёлое, пропитанное слишком большим количеством эмоций дыхание мужчины было слишком громким.
- Какого драного низзла, Тина?! – заорал Грейвз на ошарашенно хлопавшую ресницами девушку.
Опасность больше не грозила, и ужас от того, что едва не произошло, затопил сознания их обоих – Грейвза из прошлого и Грейвза-наблюдателя, который только сейчас осознал, что всё это время задерживал дыхание. Судорожный вдох-выдох – этого уже нет, всё уже прошло. Вот она Тина, рядом, целая и невредимая, бесстрастно наблюдала за головомойкой, что устроил ей Грейвз из прошлого.
- Ты… Ты… - Грейвз не мог подобрать верных слов. В данный момент он старался сказать хоть что-то цензурное, но в голове роились одни ругательства, плескаясь в море адреналина.
Таким злым он не видел себя давно. Лицо раскраснелось, ноздри были гневно раздуты, слегка дрожавшая ладонь прикрывала рот – чтобы не дать вырваться неосторожному слову, о котором потом будет жалеть. Мужчина сверлил Тину таким яростным взглядом, что сейчас сам удивлялся – был ли это он? Грейвз никогда не проявлял каких-либо эмоций – ни позитивных, ни негативных, - при своих подчинённых.
Девушка стояла на месте, оглушённая, не в силах заставить себя шевельнуться. Наверное, всё ещё не была уверена, жива или уже нет. Лицо стало почти серым, карие глаза широко распахнуты, и она совершенно точно не слышала ни слова из тех, что сказал ей рассерженный босс.
Грейвз схватил её за плечи и совсем неделикатно встряхнул, вглядываясь в испуганные глаза. То ли старался привести её в чувство, то ли выплёскивал свой страх.
- Ты понимаешь, что чуть не погибла? – заорал он, тряся девушку, словно тряпичную куклу. Тина послушно безвольно болталась в его руках, не реагируя на происходившее.
Её испуг отражался в его глазах. Его было слишком много. Он выплёскивался волнами, затопляя всё пространство разрушенного этажа, закутывая авроров в плотный душный кокон.
И в этот момент – Грейвз уже был уверен, что его больше ничего не удивит, - он из воспоминаний сделал нечто, чего точно никогда не мог сделать. Не Персиваль Грейвз, воплощение рационализма и ревностный блюститель правил и порядков.
Он поцеловал Тину.
В одно мгновение он был готов обрушить на неё кары небесные, вполне заслуженно. А в следующее целовал с таким отчаянием, будто этот поцелуй был единственным, чего он хотел от жизни, не обращая внимания на антураж, совсем не располагавший к романтике.
Сколько горечи и боли было в этом поцелуе, сколько почти осязаемого страха. В его представлении поцелуи влюблённых должны были быть совсем другими - нежными, игривыми, обоюдными. Не такими, будто зажмурившись, вскрываешь полузажившие раны. Не такими болезненными и пропитанными отчаянием.
Стало невыносимо жарко, до боли от сотен острых игл, забравшихся под одежды Грейвза и жаливших кожу. Было невозможно дышать – судорожные рваные вдохи не приносили облегчения. Он чувствовал, будто погибает, задыхаясь от нежности и обречённой тоски поцелуя, который дарил и отнимал он из прошлого.
Сколько он длился – ошарашенный происходившим Грейвз не мог сказать с уверенностью. Стоявшая рядом с ним Тина смотрела с отстранённым любопытством, будто вовсе не её целовал Персиваль Грейвз. Пусть даже это и произошло многие месяцы назад.
Наконец он отстранился. Тишина затаилась, наблюдая за аврорами. Тишине, как и Грейвзу, не верилось, что всё это произошло на самом деле. Он из прошлого внимательно всматривался в глаза Тины, стараясь разглядеть в них нечто, понятное ему одному. Удивление? Возмущение? Радость?
Тина смотрела на него в ответ, и вокруг мужчины и девушки, потеснив удивлённую тишину, повисло нечто тонкое, едва осязаемое. Хрупкое и невидимое ощущение единения, которое Грейвз-наблюдатель с удивлением уловил и даже успел осознать.
Он так долго боялся хоть ненамного приоткрыть свои чувства перед Тиной, будучи уверенным, что между ними всё равно ничего не может быть – слишком велика пропасть. Возраст, работа, положение в обществе – всё это в его представлении было непреодолимой разницей, что непременно развела бы их, даже если он решился бы сказать ей о своих чувствах.
Но стоявший перед ним он из прошлого поступил иначе. Едва не потеряв Тину в один момент, он решил – пусть будет то, что должно быть. Хватит сомневаться. Грейвз восхищался самим собой. Он из воспоминаний сделал то, на что так и не решился он в настоящем – поцеловал девушку, что так давно была ему нужна, преодолев все барьеры. Они оказались такими условными, прозрачными миражами. Между ними не стояло ничего, кроме его сомнений, и перед серым неумолимым лицом смерти они развеялись в смешную пыль, смешавшись с золотистыми пылинками старого здания.
«Вот оно, волшебство», - внезапно понял Грейвз. Не то, что жалило боевыми заклятьями или помогало ему натянуть пальто. Другое. Слишком мощное и неуправляемое, чтобы его можно было увидеть и тем более – подчинить. Оно возникло вокруг них и не отступило, сгустилось и прочно обосновалось, словно говоря, что оно тут надолго.
Таинственный момент был прерван смешком, который раздался из-под старой лестницы. Грейвз словно очнулся, мгновенно превратившись в привычного себя – решительного аврора. Стремительным шагом подойдя к укрытию свидетеля, он выловил и вытащил на свет драчливую девочку, что старалась выкрасть кошелёк в предыдущем видении.