- Ох, этот фанатизм, - сквозь боль рассмеялся Грейвз. Он был бессилен. Палочки при нём не было, силу, чтобы творить беспалочковую магию, отняла боль. Точнее, его попытки сопротивляться ей. И Грейвз с кристальной ясностью осознавал – живым ему отсюда уже не выбраться. Оставалась лишь бессмысленная бравада. Единственное, чем он теперь мог уязвить врага – слова. – Сколько же таких безумцев я перевидал за все эти годы, мистер Грин-де-Вальд. За всеми этими красивыми словами о свободе и всеобщем благе, которое можно достичь лишь через убийства и разрушения, скрывается одно глупое, примитивное желание взобраться повыше на трон. – Слишком длинную для его нынешнего состояния речь прервал приступ кашля. Грин-де-Вальд терпеливо молчал, ожидая продолжения. – Но ты не продумал одного – вот взберёшься на него – и что дальше? Неужели всё станет хорошо и мирно? Нет, для таких как ты цель – не создание утопии. Твоя цель – бороться. Неважно с кем, неважно против чего. Все эти благородные речи лишь красивая обёртка, чтобы оправдывать больную жестокость, которая живёт в тебе. Ты придумаешь нового врага – и снова, и снова, пока не останется никого. Волшебники этого не допустят. Тех, кто понимает, что борьба – не выход, намного больше. Они не позволят тебе взобраться на этот трон.
Раздались оглушительные, одинокие хлопки аплодисментов мучителя, прозвучавшие издёвкой в тяжёлой, сырой тишине.
- Вы сдались и готовы умереть? – деланно-участливо спросил его Грин-де-Вальд, оставив пламенную речь Грейвза без ответа – Зря. Вначале вы меня не интересовали. В вашей стране кроме союзников, мне нужно кое-что очень важное. Оружие. И мои люди искали его очень долго и, к сожалению, абсолютно безрезультатно. Но мне хватало помощников – и в МАКУСА, и на улицах. А потом попалась ваша маленькая протеже. Надо признать, хитрости и увёртливости ей не занимать. Но дети есть дети – я легко вытянул из неё правду. Шантажировать маленькую девочку? Ай-яй-яй, господин директор, - издевательски-нравоучительно покачал головой волшебник. – Но признаю, ваш ход меня впечатлил. Ведь мне тоже нужен ребёнок. Очень необычный ребёнок. И раз мои помощники не способны его найти, мне нужен игрок покрупнее, в высших эшелонах власти этой страны. И вы так удобно напомнили о своём существовании, подослав ко мне девочку. Теперь и вы мой человек, Персиваль Грейвз.
Собрав остатки сил, аврор натужно и хрипло – словно лай старого пса, - рассмеялся в лицо тюремщику.
- Я скорее умру, чем позволю тебе достичь цели, - сплюнул он кровь под ноги Грин-де-Вальду. Тот лишь приподнял белёсые брови, достал из кармана белый, аккуратно выглаженный платок и тщательно протёр попавшие на ботинки брызги.
- Непременно, - ответил он, - но не сегодня.
И улыбнулся.
***
С 24 мая по 02 июня, 1926 г.
Однако Грин-де-Вальд не бросал слов на ветер. Ему удалось сломать сопротивление Грейвза. Обессиленный пытками и зельями, в понедельник утром главный аврор пришёл на своё рабочее место. Переполненная в этот час кабина лифта не была чем-то необычным – все торопились в свои отделы. Но прижатая к Грейвзу в тесной толпе людей Тина была не очень довольна этим фактом.
- Доброе утро, сэр, - глядя мимо него, немного отстранённо поздоровалась она.
- Доброе, - ровным голосом ответил ей аврор.
Сыворотка правды извлекла из волшебника его слабое место, слегка надавив на которое Грин-де-Вальд сумел наложить на Грейвза такое прочное Империо, что буквально каждое его словно и жест были продиктованы преступником.
- Подчинись мне, или Порпентину ждёт участь похуже, чем твоя, - улыбаясь, словно предвкушающий сытную трапезу хищник, улыбался Грин-де-Вальд. – Ты мне нужен, поэтому мне нельзя поиграться с тобой так, как мне бы хотелось. А она – нет. И ты представить себе не можешь, как я желаю испытать на ком-либо парочку особо тёмных заклинаний…
Грейвз, почти сведённый с ума непрерывными пытками, почти вживую слышал крики боли и плач Тины. И видел довольное, восторженное лицо тёмного мага, которому доставляло удовольствие пытать его Голдштейн.
Разум играл с ним дурные шутки. Грейвз сдался.
- Разорви с ней все отношения, отврати её от себя так сильно как сможешь – нам ведь не нужно, чтобы она поняла, что тобой кто-то управляет, верно? – задал риторический вопрос преступник. И аврор разыграл ту самую отвратительную сценку, предварительно не раз отрепетировав её перед зеркалом.
- Не скрою, наши «отношения» были для меня довольно приятны, но ты стала излишне навязчивой. Они никогда не были для меня чем-то настоящим и серьёзным. Я просто развлекался, - говорил спокойным голосом Грейвз, видя как недоверие в тёплых карих глазах сменяется яркой и острой болью, заставлявшей его сердце обливаться кровью.
Но пусть уж она была бы обижена и держалась от него подальше, чем попала бы в руки склонного к садизму сильного тёмного волшебника. Пусть она отстрадала бы их расставание, но осталась жива и невредима. У него не было шансов выбраться из этой передряги живым, но она обязательно когда-нибудь влюбится снова. И дай Морриган, эта любовь будет светлой и тёплой, простой и безопасной.
***
28 сентября, 1926 г.
Тот рутинный рейд, оказавшийся злополучным, выпал на дождливый вторник. Грейвз, выбившийся из сил постоянной борьбой с чарами Империуса, которые никак не ослабевали со временем, так и не понял, отчего Тина вдруг решилась применить магию к Мэри Лу. Бесспорно, человеческие качества той оставляли желать лучшего – она была такой же сумасшедшей фанатичкой, как и Грин-де-Вальд, от действий которой страдали дети. Но отчего-то Грейвз не ожидал от девушки такой агрессии.
В его жизни всё определённо встало с ног на голову.
Когда он увидел её сразу после вызова Оуэна Канга, она сидела в грязи на полу, прислонившись спиной к опасно скрипящим деревянным перилам, грозящимся в любой момент рухнуть вниз, увлекая за собой аврора Голдштейн и долговязого нескладного мальчишку – одного из приёмных сыновей Бэрбоун, - которого Тина обнимала и утешающе гладила по спине. На её лице были написаны сострадание, сожаление и гнев. «Всё будет хорошо», - бессмысленно шептала она ему на ухо.
Тот дрожал, как осиновый листок под сильными порывами осеннего ветра – то ли от шока, то ли от страха. Но отстраняться от Тины не спешил. На его лице в такой удивительной гармонии были смешаны страдание и наслаждение, что наблюдать за ним было почти физически неприятно. Создавалось неловкое ощущение, будто Грейвз бесцеремонно влез во что-то глубоко личное, не предназначенное для его досужего взгляда.
Они с Кангом были тут лишними.
Однако работа оставалась работой. Слава Морриган, Мэри Лу Бэрбоун отделалась лишь парой ссадин. Обливиаторы достаточно быстро подправили её воспоминания, убрав из него неприятный эпизод.
- Над ним я поработаю сам. – Грейвз помешал им очистить память сквиба, подчиняясь Империусу. Грин-де-Вальду был нужен информатор среди Вторых салемцев.
***
06 октября, 1926 г.
Мнения ведьм Ковена разделились – часть из них требовала строго наказать Тину за нарушение Статута и нападение на не-мага, вплоть до тюремного срока. А часть возражала, что она просто заступилась за жестоко избиваемого приёмной матерью молодого человека.
- А что скажете вы? – обратилась к Грейвзу Кинтана, строго глядя на него из-за оправы очков. – Вы знаете её лучше нас всех вместе взятых. И решили, что она пригодна для работы аврором. Выходит, вы ошиблись. Какое наказание для неё бы вы избрали?
Грейвз очень боялся, что Грин-де-Вальд использует столь удобный случай избавиться от Тины, которая, разумеется, не могла не заметить столь резкой перемены в бывшем любовнике и что-то подозревала. Возможность убрать её, не привлекая при этом внимания к марионетке-Грейвзу – лучше и не придумаешь. Слишком сострадательная и импульсивная Тина сама подписала себе приговор. Но, как ни странно, этот её поступок наоборот, вызвал у тёмного волшебника искреннее восхищение.
- Она не такая скучная и простая, как ты, - довольным тоном, словно получивший нежданный подарок капризный ребёнок, говорил он. – Стоит присмотреться к нашей Порпентине внимательней.