Хотя лично он, Картер, сильно в этом сомневался.
Сама трапеза состояла из нескончаемой смены блюд, никогда прежде Картер не видел за столом такого изобилия; многие из них принадлежали восточной кухне. Аль-Калли любезно объяснял, какие компоненты входят в их состав и приготовление:
— Вы когда-нибудь пробовали грецкие орехи, томленные в гранатовом соусе?.. А это называется карафс, их заправляют большим количеством петрушки, сельдерея, мяты и другими травами, к слову, мой повар — единственный в Америке, кто знает, как правильно их готовить.
Картеру пришлось поверить хозяину дома на слово, он никогда не пробовал этих блюд прежде, и если уж быть честным до конца, то вряд ли попробует когда-либо еще. Нет, насколько он мог судить, еда была приготовлена превосходно, и многие гости это оценили. Особенно нравилась она арабу в традиционном одеянии — он причмокивал губами, блаженно закатывал глаза, всячески демонстрируя свое восхищение. Картер же, привыкший к обычной еде из фаст-фуда и барбекю на заднем дворе, не смог в должной степени оценить все эти яства.
Зато Бет, похоже, они нравились — когда дело доходило до кухонных экспериментов и изысков, она проявляла больше авантюризма, нежели муж, — и особенно дороги ее сердцу были овощи в любом виде, йогурты и разные экзотические травы. Она свято верила в здоровое питание и всегда находила удовольствие в напитках и продуктах, которые в противоположность вкусам Картера не имели ничего общего с ледяным пивом из холодильника или же куском горячей и жирной нью-йоркской пиццы.
Но убедить в этом мужа ей так и не удалось.
Теперь Бет говорила не с аль-Калли, а со своим соседом слева, породистым пожилым джентльменом с серебристо-седыми волосами. Выяснилось, что он имеет какое-то отношение к галерее Куртолда. Наверное, именно поэтому аль-Калли посадил его рядом с Бет. Однако это вовсе не объясняло, почему Картер оказался соседом некой богатой наследницы из Техаса. Дамочка возмущенно высказывалась по поводу того, что «если в теории эволюции все так позитивно» — с особым упором на слово «теория», — «тогда почему все так боятся преподавать предмет под названием высший замысел»? Она откуда-то узнала, что Картер ученый, вот и решила подвергнуть испытанию подходы и взгляды. Еще секунда-другая — и он попался бы на крючок. Он едва не пустился в объяснения разницы между наукой и верой, между доказательствами и предположениями, между эмпирическим и предполагаемым, Дарвином и Библией. Но затем напомнил себе, что сейчас он не на работе и сколько ни спорь, каждый все равно остается при своем мнении.
— Действительно, почему бы нет? — заметил он и повернулся к аль-Калли, явно показывая, что намерен скорее продолжить разговор с ним.
Человек он, конечно, странный, этот араб, но по крайней мере хорошо образован и воспитан. И терпелив. Картер заметил, что и он не прочь продолжить с ним разговор и избавить тем самым от назойливой и глупой богачки из Техаса. Может, аль-Калли это нарочно придумал — посадить его рядом именно с ней, чтобы больше не к кому было обратиться?
— В нескольких своих работах, — заговорил аль-Калли, — вы пытались доказать общность происхождения динозавров и современных птиц. И я счел ваши аргументы весьма интересными, однако не всегда совпадающими с некоторыми другими вашими же теориями.
— Да, они не всегда совпадают.
— Но тогда почему вы не свели все это воедино в своей книге? Она написана просто захватывающе, к тому же вы обладаете поистине редкостными знаниями животного царства, как современного, так и древнего. Нехватка времени, полагаю?
Картера этот вопрос заставил призадуматься. Он написал и опубликовал целый ряд статей и монографий и почти ежедневно задумывался над тем, что неплохо было бы как-то упорядочить и свести воедино все свои теории. До некоторой степени аль-Калли был прав: катастрофически не хватало времени. Да нет, скорее не времени, а денег, на которые бы можно было прокормить семью и себя на протяжении месяцев (а то и лет), пока он пишет эту книгу.
— Наверное, потому, что обрести свободу работать над тем, чем хочешь, всегда проблема, верно? Возможно, мы обсудим ее позже, — заметил аль-Калли.
Картер не понял, на что он намекает.