— Ты как думаешь? Мне ехать искать его или подождать, пока сам вернется?
Бет думала о том же. А потом вдруг решила, что, раз день выдался таким теплым и солнечным, нет ничего лучше, как пойти в местный бассейн искупаться. Это поможет протрезветь и собраться с мыслями. Бассейн по большей части пустовал, а если даже там и бывали люди, то сидели, уткнув нос в газеты, или же говорили по мобильным телефонам.
— Я тут подумала, может, взять Джо и пойти поплавать в бассейне?
— А у вас есть бассейн?
— Лично у нас — нет, но в Саммит-Вью имеется. Недалеко, через улицу.
Она сразу поняла, что и Дел не против присоединиться.
— Ты можешь позаимствовать плавки Картера.
— Да нет, зачем. У меня есть в машине. — Он вытер губы салфеткой, сгреб тарелку со стола, отнес ее в раковину и спросил: — Тогда чего мы ждем, черт побери? Давай собирайся!
Они быстро убрали со стола, посадили Джо в прогулочную коляску, Дел натянул плавки, и вот все они дружно направились к бассейну. Чемп трусил рядом, опустив нос к выгоревшей коричневой траве (ограничения, связанные с экономией воды, становились все жестче). На территорию бассейна собаки не допускались, поэтому пришлось схитрить и сделать так, чтобы Чемп остался за воротами. Он сидел в тени, привязанный поводком к одному из столбов, и мрачно взирал на них, пока вся компания устраивалась под большим желтым зонтом. Даже в этот жаркий и солнечный воскресный день у бассейна почти никого не было. Лишь пара девочек-подростков, густо намазанных лосьоном, жарились на солнышке да в другом конце сидел в шезлонге мужчина с неестественно длинными белыми ногами. Сидел, уткнувшись носом в газету.
Дел, подобно нетерпеливому мальчишке, сорвал с себя майку, бросил ее на спинку шезлонга и нырнул в воду. Выплыв на поверхность, затряс густой гривой, разбрызгивая капли. На взгляд Бет, он походил на грозного Посейдона, поднявшегося из морских глубин.
— Давай залезай! — крикнул он. — Водичка что надо!
— Через минуту, — ответила Бет, откинула голову и закрыла глаза. — Через несколько минут.
Она лежала в цельном купальнике, вытянув ноги, которые приятно овевал легкий бриз, и ей не хотелось двигаться с места. Единственными звуками были шуршание сухих листьев и ветвей кустарника в каньоне да редкие всплески воды: Дел плавал от одной стенки бассейна до другой. Одной рукой Бет покачивала коляску с Джо, другой поправила очки. Все же странно, куда запропастился Картер. Вчера нечто сильно поразило его воображение, и Бет была уверена — его раннее исчезновение именно с этим и связано. Картер пытается в чем-то разобраться. Она сама поступила бы на его месте точно так же, если бы речь, к примеру, шла о тайном письме.
К счастью, сейчас не шла. Перевод был почти закончен. История в письме рассказывалась просто невероятная: художник, переписчик, известный мастер своего дела, прославившийся в Европе и на Британских островах своими работами, отправился в Первый крестовый поход (возможно, с целью избежать наказания за какое-то жестокое преступление) и закончил свою карьеру сначала почетным гостем, а затем пленником богатого арабского султана. Материалов этого письма вполне хватило бы Бет, чтобы написать целую книгу, эта соблазнительная мысль уже не раз приходила ей в голову. В письме описывалось великолепие дворца: бесконечные пышные приемы, которые устраивал его хозяин и которые обслуживали целые легионы рабов; мраморные залы и мозаичные полы просторных гостевых комнат; шелковые шторы и изумительные толстые ковры спальных помещений; потрясающей красоты белые жеребцы, которых здесь же выводили и гоняли по кругу; сады, наполненные сказочно сладостными ароматами; термальные бани; искусные лабиринты. Все это было предназначено для услады и развлечения султана и его гостей, но мало интересовало саму Бет. Во всяком случае, куда меньше, чем комментарии художника о своем ремесле.
Здесь он писал (ни один иллюстратор никогда этого не делал) о своем искусстве, причем не только о технике, которую применял, или о красках и чернилах (она бы предпочла, чтобы о последнем он написал поподробнее), но и о решениях, которые принимал, выстраивая ту или иную композицию, при создании иллюстраций. Временами казалось, что все это пишет художник более поздней эпохи, особенно когда он заявлял — особый нажим почерка свидетельствовал о важности этих заявлений, — что на протяжении всей работы над «Зверями Эдема» «ничего не выдумывал, но черпал вдохновение из чудесных и страшных созданий, которые находились у него перед глазами». Он заявлял, что будто бы писал только то, что видит, что потрясало само по себе, ибо было вовсе не характерно для иллюстратора одиннадцатого столетия и одновременно казалось просто абсурдным. Да стоило взглянуть на сами картинки — огромные птицы, поднимающиеся из языков пламени, львы с крыльями, драконы, изрыгающие огонь и дым, — чтобы понять, что все эти создания нереальны.