— Так и быть, Боунс, — пробормотал Дел, с трудом подавляя желание позвонить в полицию. Еще раз глянул на опустевший ящик, грустно покачал головой. — Хотя не следовало бы давать этим ублюдкам времени, чтобы успели убежать куда подальше.
— Этого не будет, обещаю.
Впрочем, вопрос времени здесь уже, возможно, не стоит. Вполне вероятно, что похищенные останки похоронены, покоятся в земле, и их уже никогда не найти.
— И давай-ка спрячем эти, — Дел покосился на стол, где были разложены кости Мужчины из Ла-Бре, — куда-нибудь подальше, в надежном месте.
ГЛАВА 34
«Небо на востоке посветлело, время мое истекает. У двери страж, на окне решетка, но даже если бы этого всего не было, башня слишком высока, а внизу камни и песок.
Рука устала, надо заточить еще одно перо».
Бет прекрасно представляла себе эту картину. Вот он сидит на рассвете возле узкого окошка, аккуратно затачивает перо, снимая с кончика прозрачную стружку (в те времена пользовались обычно гусиными перьями, но для такой тонкой работы требовалось воронье). А потом вновь возвращается к работе, спеша закончить послание, прежде чем за ним явятся люди султана и поведут его на смерть.
«Знаю, что ждет меня, ибо не раз видел подобное собственными глазами. Видел, как пленного выводят на арену, и руки и ноги у него не связаны, а на высокой трибуне разместился аль-Калли со своими гостями. Прямо перед ними находится лабиринт со сложными разветвлениями и высокими стенами из плотного кустарника, боярышника с зелеными листьями и шипастыми ветками. Лабиринт этот огромен и запутан — в противном случае игра закончилась бы слишком скоро, — и пленный явно удивлен. Он может бежать, может обороняться, к тому же врага не видно. Но враг здесь, просто пока затаился, как змея, выращенная самим Сатаной в далеко не священном саду».
Читая в английском переводе это тайное послание, Бет как будто заглядывала в прошлое тысячелетней давности. Она видела сцены, описанные ярко и достоверно, в местах, о которых никто и никогда даже не слышал. Она ни секунды не сомневалась, что все это происходило на самом деле. В самом начале, обнаружив письмо и начав читать эту фантастическую историю, она подумала, что все это изощренный розыгрыш или же просто некие древние выдумки. В рукописях одиннадцатого века ей ни разу не доводилось видеть описаний, подобных этому; в ту пору владение письмом, и тем более латынью, было крайне редким явлением. И те немногие, кто владел этим мастерством, были склонны использовать его лишь в практических целях, к тому же труд этот щедро оплачивался. Пергамент стоил недешево, работа была сложная, владеющий ремеслом должен был уметь смешивать краски и чернила, растягивать кожу, должным образом готовить перья, уметь не только писать, но и переносить на пергамент самое сложное изображение. Такие мастера невероятно ценились; считалось, что они наделены неким особым даром свыше, который было бы грешно не использовать по назначению. Нет, письмо было подлинным, это несомненно.
«Рабыня Салима все еще посещает меня и льет слезы в постели».
Бет читала о Салиме чуть выше — то была наложница, которую аль-Калли разрешил выбрать мастеру из своего сераля. Оплакивала ли она своего возлюбленного, или и ее ждала та же участь?
«Она должна исполнить важное поручение — передать это письмо моему сообщнику, возможно, ему удастся надежно спрятать его. Храни ее Бог, пусть успеет она выполнить свой долг».
Из этих нескольких фраз Бет сделала вывод, что рабыне удалось уцелеть. По крайней мере, передать письмо она успела.
Тут прямо перед ней прозвучал голос:
— Беседка, которую вы видите перед собой, сделана из сварного железа, и оплетают ее ветви трех видов бугенвиллей, — сказал гид, и группа туристов послушно замерла перед беседкой, в которой сидела Бет. День выдался жаркий, солнечный, но здесь, в тени, под живым навесом из переплетения цветущих ветвей, она могла читать в покое и главное — в одиночестве. Маловероятно, что настырная миссис Кейбот найдет ее здесь, лишь Элвис, помощник, знал, где она находится.
— Позвольте, я выйду, не хочу мешать, — сказала Бет, когда несколько туристов приподняли камеры.
— Нет-нет, не беспокойтесь, — сказал гид, пожилой мужчина. — Вы прекрасно выглядите на этом фоне и ничуть не испортите картины. Напротив.
Бет улыбнулась, но все равно поднялась со скамьи и, сжимая листы в руке, направилась в другую часть сада. Он был разбит в виде концентрических кругов, повсюду вились тропинки, усыпанные гравием, а центр украшал пруд в зарослях азалий. Тоже своего рода лабиринт, вдруг подумала Бет. Странное совпадение, что она читает письмо именно в таком месте. Растительность не столь густа и высока, чтобы образовать непроницаемую стену, не позволить выбраться отсюда, но в остальном дизайн, несомненно, навеян классическим лабиринтом.