Индира вместе с семьей проживала в западной части Лос-Анджелеса, в бунгало в испанском стиле на узеньком клочке земли, как вскоре выяснилось. Рядом красовался белый фургон с надписью «ЭЛЕКТРИКА. ПОЧИНКА И ПРОВОДКА» на борту. Фургон был припаркован на забетонированной площадке, где некогда, по всей видимости, была лужайка.
— Твой отец электрик?
— В Бомбее он был инженером по гражданскому строительству.
Все окна дома были освещены, где-то играло радио.
Интересно, что теперь он должен делать? Грир никогда не был мастаком по части ухаживаний. Еще подростком встречался с девчонками на пляже и по ночам трахался с ними возле будки спасателей. С тех пор он по большей части предпочитал профессионалок. Будь сейчас на месте Индиры одна из них, он бы уже давно приступил к делу.
Грир остановил машину в парке и перегнулся через сиденье, но Индира догадалась о его намерениях, отпрянула и ухватилась за ручку дверцы.
— Большое спасибо за ужин, капитан…
Капитан? Скверный признак.
— Но мне пора.
Грир отдернул руку. К счастью, оксиконтин сделал его мягче и сговорчивее.
— Так ты не хочешь… э-э? — Он даже не закончил предложения, потом, не дожидаясь ответа, пожал плечами с самым небрежным видом. — Ладно, как скажешь.
— Но я надеюсь увидеть вас на следующей неделе. На процедурах.
Внезапно Индира показалась Гриру страшно деловой, точно на ней снова был белый медицинский халат. Она вышла из машины, он наблюдал за тем, как она отворила дверь в дом. Звуки радио стали громче. «Какого черта?» — подумал Грир. Может, все это было не чем иным, как стремлением врача-физиотерапевта проявить любезность к пациенту-калеке? Помочь ему в социальной адаптации?
Что ж, прекрасно! Без проблем. Ему есть куда пойти.
Он повернул ключ зажигания, выжал педаль газа, заставив мотор взреветь на всю округу пару раз, сигнализируя о своем отъезде. Выехав на дорогу, он направился в клуб «Голубой рукав».
К тому времени, когда он подъехал к заведению, все места на стоянке перед входом были заняты. Тогда Грир достал из бардачка табличку со знаком «За рулем инвалид», сунул ее под ветровое стекло и припарковался в специально отведенном для таких машин месте. Вообще-то ему не слишком нравилось разъезжать с этим знаком, как бы объявляя на весь мир о своем состоянии, но иногда он мог пригодиться.
В зале дорожка к сцене была высвечена маленькими фонариками в виде полукруга с шестом в центре. Вокруг шеста извивалась женщина с прямыми черными коротко подстриженными волосами и в стрингах. Секунду-другую глаза Грира привыкали к темноте, затем он узнал в стриптизерше Джинджер Ли, подружку Садовского. Джинджер была наполовину китаянка или кореянка, что-то в этом роде, и Грир постоянно удивлялся: что могло привлечь к ней Садовского, ненавидевшего и презиравшего всех, у кого не белый цвет кожи?
За стойкой бара Зеке разливал пиво. Заметив Грира, кивнул и сделал знак подойти.
— Чем могу помочь? — спросил он.
— Сооруди-ка мне «Джек Дэниелс», двойной, — ответил Грир. — И еще чуток того, чем угостил прошлый раз.
— Насколько большой чуток?
Грир заглянул в бумажник.
— Пусть будет сто.
Зеке налил ему виски, сунул пакетик из фольги в подставленную ладонь Грира и сказал:
— На прошлой неделе моя команда выиграла полуфинал.
— Поздравляю.
Зеке был высоченным белокурым парнем. Он подрабатывал за барной стойкой и играл в волейбол, а также приторговывал «колесами» в ожидании, когда на него и его команду прольется денежный дождь в награду за спортивные достижения.
— Ты обязательно должен прийти на финал. Играем на пляже в Санта-Монике.
— Непременно буду, — кивнул Грир.
— Нет, серьезно, ты должен прийти. Обязательно. Тебе полезно побыть на солнышке. В его лучах есть витамин D, а витамин D очень полезен для костей, точно тебе говорю.
«Ну и вечерок выдался», — мрачно подумал Грир. Всяк, кому не лень, заботится о его здоровье.
— Садовский здесь?
— Пока не видел.
Тут кто-то крикнул, чтобы подали водки, и Зеке вернулся к работе. Грир развернулся на табурете, чтобы видеть сцену. Теперь Джинджер висела вниз головой, обвив шест длинными ногами в черных туфлях на шпильке. Как только умудряется? Музыка играла опус Принса «1999», сцена была забросана, как мусором, туго свернутыми купюрами. Грир знал, в чем тут фокус: ты не хотел выглядеть скупердяем, но и особенно тратиться тоже, так что удобнее всего было скомкать купюру — поди разбери, пятерка там, десятка или доллар — и бросить девушке в надежде, что она сразу не заметит и уделит тебе особое внимание.