— Могу снова закрыть внутреннюю дверцу. Так же легко, как открыл, — сказал аль-Калли.
Рафик судорожно пытался сообразить. Лев? Может, тигр? Он видел вход в темный грот, выложенный из камня и возвышающийся на несколько футов от утоптанной земли.
— Имя! Мне нужно имя.
«Ну а какой от этого вред?» — подумал Рафик. Он назовет ему имя — да любое, в конце-то концов! — и тогда можно получить передышку, выиграть время. А если аль-Калли догадается, что это ложь? Что, если он, хитрый и умный мерзавец, уже знает имя или же у него есть свои предположения на этот счет и он только и ждет, чтобы он, Рафик, их подтвердил.
И вдруг с того места, где он стоял, Рафику показалось, что в глубине грота шевельнулась тень. Это нечто проснулось. Оно живое!
Аль-Калли тоже заметил это и испытал облегчение. Тварь завозилась, пытаясь подняться на лапы, и принюхивалась — Рафик отчетливо слышал эхо этих звуков. Создание почуяло добычу.
Он оглядел себя. Весь в крови. Руки потянулись к молнии на робе.
Аль-Калли расхохотался и обернулся к Якобу.
— Смотри-ка, а он смышленее того, последнего.
Рафик быстро расстегнул робу, скинул ее, потом скатал в комок и отбросил как можно дальше. Она зацепилась за ветки дерева и повисла на нем, как флаг.
Из глубины грота послышалось рычание.
— Ахмед! — крикнул Рафик. — Его звали Ахмед!
— Ну что ж, для начала неплохо, — заметил аль-Калли.
Пальцы его замерли над панелью управления, готовые одним движением открыть или закрыть всю клетку. Потом они оба увидели глаза твари — они отсвечивали злобным мерцающим огнем и моргали, привыкая к яркому освещению.
— Ахмед Массад!
Имя показалось аль-Калли знакомым. Ну конечно, фамилия Рафика тоже Массад.
— Так он что же…
— Мой брат! Да, он мой брат!
На сердце у аль-Калли потеплело. Что ж, это объясняло долгое и упорное молчание Рафика. Похоже на правду.
Но зверь уже выходил из своего убежища. Аль-Калли замер, даже после столь долгих лет его всякий раз очень волновало это зрелище. Он не уставал любоваться чудовищем. Его массивной низко опущенной мордой с длинным носом, желтыми, как у ящерицы, глазами по обе стороны от него. С сильными злобно ощеренными челюстями, вооруженными несколькими дюжинами острых резцов и нависающими над ними, как у саблезубого тигра, двумя огромными изогнутыми клыками.
Рафик тоже замер, от страха.
Животное учуяло его и медленно задвигало головой из стороны в сторону. Аль-Калли не был уверен, что у него острое зрение.
Рафик вскрикнул, от зверя не последовало никакой реакции. Аль-Калли знал: ушей, во всяком случае видимых, создание было лишено — лишь треугольные отверстия виднелись за глазами. Однако по опыту он знал — слух у него есть. Причем прекрасный.
Рафик развернулся, ухватился за прутья решетки.
— Выпусти меня! — закричал он по-арабски. — Во имя Аллаха, выпусти меня отсюда!
Пальцы так крепко сжимали металлические прутья, что побелели, точно слоновая кость. От внимания аль-Калли это тоже не укрылось.
— Во-первых, — сказал он, специально выдержав долгую паузу, — мне хотелось бы знать больше.
Зверь уже полностью вылез из своего убежища и теперь стоял на краю каменистого уступа. По мнению аль-Калли, это был просто выдающийся экземпляр. Размером со взрослого носорога, причем очень крупного и сильного, а все тело покрыто чешуйками, как у змеи, только более крупными. Чешуйки были черные, но с тускло-зеленоватой окантовкой по краям и поэтому так эффектно поблескивали на солнце. При искусственном освещении впечатление, конечно, не то.
— Что? Что еще ты хочешь знать?
— Хочу знать, — медленно начал аль-Калли, — где теперь находится твой брат, Ахмед Массад.
— Не знаю! — взвизгнул Рафик. — Честно говорю, не знаю!
— Очень жаль.
Чудовище шагнуло вперед на толстых передних лапах, они были длиннее задних — аномалия, из-за которой создавалось впечатление, что тварь все время приподнимается, готовясь к прыжку, вертит страшной своей головой, оглядывает окрестности в поисках добычи.
Насколько знал аль-Калли, это было не совсем так. Да, когда-то животное обитало вместе со своими сородичами в жаркой иракской пустыне, там оно было грозным и безжалостным хищником. Могло убить — и убивало — кого угодно, кто находился в пределах достижимости. Аль-Калли собственными глазами видел, как оно нападало и с непостижимым проворством пожирало всех подряд, начиная от водяного буйвола и заканчивая гиппопотамом.
За исключением тех случаев, когда хотело прежде поиграть. Подобно кошке с острыми когтями, которая долго гоняет и мучает мышку, зверь иногда любил помучить свою жертву, поиграть с ней, утомить, а потом вдруг резко прекратить игру и разорвать на мелкие кусочки.