К сожалению, эту потрясающую книгу им одолжили лишь на время, для реставрации и изучения, так порой доставляют автомобиль за тысячи миль для тюнинга. Поэтому оформлять документы на нее Бет не придется, во всяком случае пока.
Элвис распечатал все ключевые слова столбиками. Слева — на латыни, справа — в переводе на английский (последнее позже подвергнется уточнениям и изменениям).
Пробежав глазами страницу, Бет легко связала их между собой, а затем стала вдумываться в смысл этих словосочетаний, стоя среди тихо гудящих машин, которые занимались другими работами. Надо было понять, совпадение это или какая-то непонятная пока игра.
Или же (это была третья возможность, и она ее не исключала) ей спустя тысячу лет после создания книги удалось совершить потрясающее открытие, разгадать одну из ее тайн.
Пока что из комбинации слов получалось следующее: «Приведен сюда / на эту землю / почетный гость / ныне узник / творящий во мраке / имя мое спит (или исчезло?)».
Бет стояла и перечитывала эти слова снова и снова, точно пытаясь убедить себя, что выстроены они в наделенном смыслом логическом порядке, и вскоре поняла, что простое совпадение следует исключить. Теперь оставалось два варианта. Первый — это могло быть просто шалостью. Монахи и писцы нередко были склонны к такого рода проделкам: включали в манускрипты так называемую концовку, в которой благодарили своего хозяина, подчеркивали, какую грандиозную работу проделали, а порой недвусмысленно намекали, что рассчитывают на приличное вознаграждение. В некоторых итальянских рукописях четырнадцатого-пятнадцатого веков переписчики заходили еще дальше: осмеливались намекать, на что они собираются потратить это вознаграждение. Разумеется, на вино и женщин.
Однако это послание, составленное из отдельных слов, было мало похоже на шалость. Никакого самовосхваления здесь нет, ни о каких наградах речь не идет. Да и прочесть его смог бы только посвященный, к примеру друг переписчика, знавший латынь и его почерк. Бет было известно, что многие рукописи создавались для патронов, которые не умели читать. Книга была для них ценностью, мерой и знаком их богатства и мудрости, но читали эти книги богачам образованные, специально нанятые для этого люди. Книга «Звери Эдема», созданная для богатой и влиятельной династии Востока, являлась ярким тому примером.
Но что скажут ей остальные ключевые слова, чем же закончится это таинственное послание?
Бет развернулась на каблуках и поспешила к себе в кабинет. Элвис расправился с сэндвичем и теперь грыз огромное овсяное печенье размером с пластиковую тарелку.
— Я закончил каталог букв, довел его до ума, — сказал он. — Хотите — спросите любую букву.
— Не сейчас.
Элвис надулся. Обиделся. Вот отрицательная сторона работы с детьми, подумала Бет.
— Хочу, чтобы ты составил мне список ключевых слов.
— Но мы только что это сделали.
— Нет, в него должны входить не только те, которые удалось расшифровать и ввести в каталог. Мне нужны все оставшиеся. И строго в том порядке, как они появляются в рукописи.
— А не забегаем ли мы вперед? Вы же сами говорили, надо сначала…
— Забудь о том, что я говорила, ладно? Это куда как важнее.
Элвис заметно оживился.
— Вам удалось что-то раскопать, да?
Бет не ответила, она шелестела страницами фотокопий, сваленных на столе, откладывала в сторону те, где колонтитулы были уже обнаружены и обозначены в правом нижнем углу, о чем имелась соответствующая пометка.
— Как скажете, капитан Кирк, — пробормотал Элвис, запихивая остатки печенья в рот, и принялся за дело.
Бет передавала ему страницы, он списывал слова и вносил их в память, а затем выстраивал в соответствующем порядке и переводил в основной список.
— А вы не забыли, что их надо перевести с латинского? Мы же еще не закончили составление базы данных по графемам, так что вносить в список и одновременно переводить не получится.
— Ничего страшного, — не поднимая головы, ответила Бет. — Как-нибудь справлюсь.
Элвис снова застучал по клавиатуре.
— Круто, — тихо произнес он. — Сама хорошенькая, как куколка, и свободно разбирается в древней латыни!
Сколь ни была поглощена Бет мыслями о возможном грандиозном открытии, слова «хорошенькая, как куколка» от ее внимания не укрылись.