— Краски в этой книге использовались также весьма любопытные, — говорила меж тем Хильдегард. — Мы применили радиоспектроскопию и рентгеновское облучение — не волнуйтесь, они совершенно безвредны, — чтобы понять, из чего они сделаны.
— А действительно, из чего их обычно делают? — с неподдельным интересом спросил аль-Калли.
— О, это целая история, — ответила Хильдегард.
По всему было видно, что и на эту тему она готова рассуждать часами. Похоже, больше самой работы она любила рассказывать о ней заинтересованному собеседнику.
— В иллюстрациях, подобных этой, — она указала гостю на изображение змееобразного создания с тупоносой кошачьей мордой и раздвоенным языком, торчащим из пасти, — использовали красители растительного происхождения с минеральными добавками и экстрактами животного происхождения. Иногда смешивали с чем угодно, к примеру с отстоявшейся мочой, медом, ушной серой.
О последнем компоненте Бет прежде никогда не слышала.
— Но, как вы сами видите, в этой книге доминируют густопурпурные и синие цвета. Должно быть, по той причине, что основным компонентом этих красок является ультрамарин, а его, в свою очередь, изготавливали из ляпис-лазури, добываемой в Персии и Афганистане.
Лекция о красках длилась еще несколько минут, Бет тем временем продолжала ломать голову над загадочными фразами. Она взяла принесенные аль-Калли листы, отошла с ними к столику, где лежали передняя и задняя стороны обложки. Крупные сапфиры в желтоватой слоновой кости сверкнули, словно подмигнув ей в свете ламп. Бет так и подмывало взять со стола обложку, но она сдержалась. Ей не хотелось проверять свою новую теорию в присутствии аль-Калли.
Якоб со скучающим видом маячил поблизости, покачивался на каблуках, сложив руки на животе, но провести Бет было не так-то просто, она была уверена: телохранитель прекрасно видит все, что происходит вокруг. Тогда она сделала вид, что внимательно слушает реставратора — та начала объяснять, почему одна сторона страницы пергамента всегда светлее и глаже другой, — слушая, Бет с каждой секундой все больше убеждалась в правильности своей догадки. Когда Хильдегард наконец умолкла, чтобы перевести дух, а аль-Калли нетерпеливо взглянул на часы (даже издали было видно, что это «Картье», причем золотые), она поспешила поблагодарить реставратора за пояснения. Потом извинилась, что отняла у нее столько времени, и повела аль-Калли с Якобом к двери, вывела их на площадь перед музеем, где они и распрощались. Бет притворилась, что возвращается к себе в кабинет, сделала шагов двадцать по направлению к главному зданию, потом обернулась, проверить, ушли ли ее гости. Убедившись в этом, она чуть ли не бегом бросилась обратно и через минуту снова вошла в лабораторию Хильдегард.
Реставратор, углубленная в работу, удивленно подняла на нее глаза.
— Мне надо срочно взглянуть на переднюю сторону обложки, — сказала Бет.
— Зачем?
— Прояснить один момент. — Бет осторожно взяла обложку со стола и наклонила ее под углом к свету.
— Что ты там ищешь, скажи на милость?
— Смотрю, нет ли зазора между покрытием из слоновой кости и деревянной подложкой.
— Зачем?
— Просто скажите мне, может ли существовать между ними зазор или хотя бы маленькая щель, куда может поместиться… ну, к примеру, листок пергамента?
— Никогда о таком не слышала, — ответила Хильдегард, но загорелась любопытством и быстро освободила место на столе, прямо перед собой. — Клади сюда.
Бет повиновалась. Хильдегард повернула к себе увеличительное стекло, закрепленное на штативе, и принялась рассматривать края обложки.
— С чего ты вообще взяла, что он там может быть?
— Ключевые слова, — ответила Бет.
— И что?
— Они говорят о том, что имя художника потеряно навеки, оно уснуло, умерло под одеялом из синего неба и белых облаков.
Хильдегард взирала на нее с недоумением.
— Обложка книги сделана из белой слоновой кости и синих сапфиров. Вместе они образуют некий погребальный холм или склеп. По крайней мере, об этом говорят последние слова.
Хильдегард продолжала сомневаться, однако не возразила. Взяла скальпель со стола и осторожно провела острием вдоль верхнего края обложки.
— Здесь ничего, — сказала она.
— Проверьте внутри, там, где пластина из слоновой кости крепится к подложке.
Ученая дама перевернула обложку и низко склонилась над ней. Бет видела только пучок седых волос на макушке, из которого торчала пара длинных черных шпилек.
— Никогда раньше… — пробормотала Хильдегард.
Одной рукой она ввела острие скальпеля в зазор примерно на дюйм, казалось, что-то привлекло ее внимание, а другой взяла со стола пинцет и начала осторожно вытягивать что-то из крохотной щели между пластиной слоновой кости и деревом. Сердце у Бет учащенно забилось, когда она увидела, что в пинцете зажаты несколько тончайших выцветших листков пергамента.