— Картер!
Нет, он не хочет, чтобы Бет видела это. Чтобы она подходила близко. Ей нужно просто взять и унести отсюда ребенка!
— Картер!
Койот продолжал держать его за плечо. Он размахнулся и резко двинул его локтем, в стремлении избавиться от острых зубов.
— Картер! Ты что, убить меня хочешь?
Тряска прекратилась. В глаза бил яркий свет.
Бет, склонившаяся над ним, говорила:
— Картер, проснись! Проснись же, милый!
Он конвульсивно дрыгнул ногами еще раз и затих.
— Тебе снился кошмар.
Картер открыл глаза, он задыхался.
— Тебе кошмар приснился!
Бет стояла над ним на коленях, лицо встревоженное, бледное.
— Ну вот, — сказала она, увидев, что глаза мужа приняли наконец осмысленное выражение. — На секунду показалось, ты всю душу из меня хочешь вытрясти.
Он глубоко вздохнул. Потом еще раз и еще.
— Ну как, тебе уже лучше?
Картер кивнул. Простыня сбилась и свисала на пол.
Он приподнялся на локтях и растерянно оглядел комнату.
— Да… — в полном изнеможении протянул он.
— Повтори.
— Худший сон в жизни…
— Хочешь мне рассказать?
Он сел, подобрав под себя ноги.
— Нет, пока нет. — Потом медленно встал с постели. — Пойду посмотрю, как там Джо.
Он босиком зашлепал через коридор к детской. Ковер был сухой и чистый, Чемп, свернувшись калачиком, лежал на вязаном коврике, Джо лежал в той же позе, что он видел во сне, на животике, в своей голубой пижамке. Но, благодарение богу, он был в кроватке один.
Бет пошла за ним и, увидев, что Джо не спит, взяла его на руки и начала баюкать.
— Видишь, — тихо сказала она Картеру, — наш малыш в полном порядке. С каждым разом поднимать его все тяжелее. На, возьми, подержи его.
Картер взял сынишку на руки.
— Мне снился ужасный сон. Там были койоты, — вот и все, что он сказал.
Джо мрачно смотрел на него.
— Неудивительно, — ответила Бет. — Они целый день завывали в каньоне. И еще у меня возникло ужасное ощущение, будто они поймали и задрали чью-то кошку. Чемп так лаял.
Картер кивнул, продолжая покачивать ребенка на руках. Муслиновые шторы были раздвинуты, и он видел в окне глубокий темный каньон, где высохшие деревья и кустарники шелестели под ветром. Откуда-то издалека донесся вой койота.
ГЛАВА 23
Грир чувствовал себя вампиром, вышедшим на улицу, залитую ярким солнцем. На нем были темные очки, он поглубже надвинул на лоб бейсболку, но от ослепительно ярких и жарких лучей не было никакого спасения. Над песчаным пляжем повисло марево.
Бармен Зеке был где-то здесь, на одной из волейбольных площадок неподалеку от автомагистрали, тянущейся вдоль тихоокеанского побережья. Когда накануне вечером Грир заглянул в «Голубой рукав», ему сказали, что Зеке взял выходной для подготовки к волейбольному турниру, который должен состояться сегодня, и что якобы спонсирует это мероприятие фирма «Адидас».
Грир, конечно, расстроился. Он очень рассчитывал на Зеке. Надеялся, что тот достанет ему дури. Его бы устроило что угодно, от перкодана до кокаина, от амфетамина до капсулы кваалюд. Зеке, конечно, тот еще фрукт, но товар у него был отменный, к тому же на него в смысле наркоты всегда можно было положиться.
Грир заказал выпивку и посидел в баре еще немного, даже не глядя на стриптизерш, работавших у шеста. Ему всего лишь хотелось побыть среди людей, в шуме, музыке. Хотелось занять свою голову чем-то еще, чем угодно, лишь бы не вспоминать о том, что он видел в имении аль-Калли. Смешно. Он насмотрелся немало страшных сцен в Ираке — видел парней с отрубленными головами и выползающими наружу кишками, детей с оторванными конечностями, какую-то старуху, которую перерубило надвое выстрелом из гранатомета, но ничего хуже и ужаснее, чем то создание в маленьком частном зоопарке аль-Калли, он не видел. Оно снилось ему ночами, стало навязчивым кошмаром. Кошмаром, который помог кое-что прояснить. Когда он мысленно возвращался к той ночи в Мосуле, вспоминал, как Лопеса и пленного араба Хасана схватила и утащила в темноту какая-то тень, то теперь он знал точно: это было то самое чудовище. Теперь он понял, кто убил его товарища, но легче от этого не становилось. Грир понимал, как близок был к тому, чтобы превратиться в добычу ужасной твари.
Зазвучала другая музыка, снова запел Принс, и Грир развернулся на табурете. Под эту мелодию обычно выходила Джинджер. Она действительно показалась на сцене в пурпурном наряде из пластика и фольги, двигаясь, как это делал Принс в своих старых видеоклипах. Грир сразу понял: костюмчик не продержится на красотке долго.