Если ее выводы о Петре-отшельнике верны, тогда и время можно определить с большой степенью точности — в 1095 году Петр, только что вернувшийся в Рим после путешествия по Святой земле, попробовал заручиться поддержкой Папы. И где бы он затем ни появлялся, везде пробуждал религиозный трепет и в равной степени жажду крови. Ездил он верхом на муле в длинной сутане, подпоясанной толстой веревкой, его выходили встречать толпы, и он рассказывал этим людям страшные истории о том, как нападали неверные на христиан, осмелившихся совершить паломничества в Иерусалим. Он призывал ангелов, чтобы подтвердить эти свои слова, а говоря, рыдал и бил себя кулаком в грудь, где висел большой крест, — бил до тех пор, пока не начинала идти кровь. Он воспевал святость таких мест, как гора Сион, знаменитая оливковая роща; и Папа Урбан II принял его, как и тысячи других простых людей, за посланника Божьего.
«Слышал я также и указы святого отца, где он обещал простить паломникам все прегрешения (смертные грехи) и не преследовать их за преступления или нападения на неверных».
Бет улыбнулась. Неужели ее герой оправдывается? Неужели и он, подобно другим горячим головам, совершал какие-то серьезные проступки?
«Кроме того, против солдата Христова нельзя совершать насилие, иначе виновный будет предан анафеме».
Если ее герой вошел в конфликт с законом, то, должно быть, совершил весьма серьезное преступление, поэтому решил прибегнуть к защите: вступил в армию крестоносцев, и теперь каждый, кто осмелился бы выступить против него, мог быть предан анафеме или отлучен от церкви. В ту пору мало кто сомневался, что крестоносцы призваны свершать богоугодные деяния. Но для некоторых из них война с мусульманами означала прощение всех прошлых смертных грехов, служила своего рода средневековой индульгенцией, спасением от тюрьмы, а то и от казни.
«Испытав на себе все тяготы преследования (несправедливости), я в полной мере осознал, какие страдания выпали на долю братьев моих христиан, и захотел посвятить всего себя служению великой цели (великого плана) Господа нашего. Мы выступили в конце лета, огромная армия рыцарей Христовых, были среди нас и всадники, но остальные по большей части пешие, и ничего при нас не было, кроме небольшого запаса продовольствия и сумок. В своей сумке я нес инструменты моего ремесла, ибо уже давно понял, что навыки, коими владел, могут оказаться куда более полезными и ценными, нежели оружие (способы, методы) воина. И вскоре мне выдался случай убедиться в своей правоте. Эти инструменты спасли мне жизнь, но они же и подвели меня теперь к ее концу».
Бет подняла глаза: маленький Джо ковылял за Чемпом, у которого в пасти был зажат ярко-синий кубик. Джо заливался смехом, а Чемп весело вилял хвостом. Бет подумала о том, как это странно: она сейчас сидит здесь и читает последнюю исповедь тысячелетней давности обреченного на смерть человека. Ее целиком захватило это повествование, и она поспешно перелистывала страницы, сверяясь с примечаниями.
«Вели нас в этот поход знатные господа, были среди них Роберт, герцог Нормандский, Стефан, граф из Шартреза и Труа, а также Годфри де Буйон, потомок самого Карла Великого».
Далее автор перечислял множество баронов и принцев, отправившихся в Первый крестовый поход, и писал все в том же сжатом лаконичном и одновременно выразительном стиле, в котором было выдержано все письмо. Интересно, думала Бет, в каких условиях ему приходилось писать все это? Очевидно, у него оставалось несколько чистых листов пергамента, но он не экономил, между словами были большие зазоры, строки короткие. Где он находился в это время: сидел ли в подземной темнице и писал при свете факела или же пребывал в заточении в высокой башне с зарешеченными окнами, через которые проникал лунный свет? Смирился ли он со своей печальной участью или все же надеялся на спасение? А может, у него был план побега?
«Наше путешествие, хоть и получившее благословение свыше, было трудным и опасным, мы часто подвергались нападениям».
Бет хорошо знала историю Первого крестового похода, ей помогли лучше узнать ее и иллюминированные манускрипты, которыми она занималась, к тому же эту тему изучали в старших классах школы. Но никогда она не читала об этом от первого лица, от лица участника тех давних событий — а кто читал?! — поэтому с головой погрузилась в текст. Согласно многим историческим источникам, огромное войско пилигримов, насчитывающее несколько сот тысяч человек, сметало всех и вся на своем пути от границ Австрии до крепостных стен Константинополя. Коренные жители Венгрии, Болгарии и Греции постепенно становились все менее гостеприимными, а затем стали и вовсе враждебными.