К ней подкатился один из барменов:
— Хочешь повеселиться?
Она без всякого выражения уставилась на него.
— Ну так как же?
Кэрри покачала головой.
Он собирался продолжать атаку, но тут появился дворецкий.
— Кэрри, тебя хочет видеть мистер Даймс. Прямо сейчас.
Джино, 1937
Поездка оказалась не из приятных. Чертова свадьба. Чертов отель, где ему приходилось подолгу бывать тет-а-тет с Синди. Наконец, после особо бурной ссоры, они возвратились в Нью-Йорк — чуть ли не врагами.
Синди кипела от возмущения. Джино ясно дал понять, что она — лишь одно из его приобретений, наподобие костюма и автомобиля. Естественно, он не сказал этого прямо, но она поняла. Он только и делал, что издевался: мол, на свадьбе она выставила себя на посмешище. Что он понимает? Да там каждый мужик кончил в штаны от одного только взгляда на нее!
— Не нужно было выряжаться в белое, — поучал Джино.
— Это еще почему?
— Потому что это привилегия невесты.
— Да? Кто сказал?
— Я. И требования этикета.
— Этикета! Вот не подозревала, что тебе известно это слово!
Бац! Он впервые за все годы поднял на нее руку.
Синди тигрицей набросилась на мужа, кусаясь и царапаясь. Джино стряхнул ее с себя и ушел, предоставив ее собственным горьким размышлениям в этом паршивом отеле. Сам пошел в бар и надрался. На него не похоже. Обычно он знал меру. Но сейчас Джино был в смятении. Чертова Синди — вертит задом перед каждым встречным, как дешевая потаскушка. Чертов Франклин Зеннокотти — до сих пор смотрит на него, как на уличного хулигана.
И конечно, Леонора. Он думал, что давно покончил с этим. И вот они встретились. Те же глаза, волосы, тело… и все та же застарелая боль.
А она — вся лед и презрение, как будто не она, а он причинил ей зло. Просто уму непостижимо!
Скорей бы уехать в Нью-Йорк!
Альдо, по своему обыкновению, жевал дольку чеснока.
— Ну, слава Богу, ты вернулся.
Джино диким зверем кружил по кабинету.
— Иисусе Христе! Я всего на несколько дней отлучился — и застаю здесь такой бардак! Ты способен сам что-нибудь решить?
Альдо залился краской.
— Кто же мог ожидать? Все шло как по маслу.
— Естественно. Я не зря подмазываю всех подряд, — Джино ударил кулаком по столу. — Где, мать твою, Бой?
— Он совсем плох. Его отделали будь здоров.
— Чертов идиот. Как могло случиться, что он поехал без охраны?
— Он всегда так ездит.
Да. Джейкоб Коэн. Джейк. Бой. Обожает играть в независимость. Крутой парень. Может быть, даже слишком.
— Повтори все сначала, — потребовал Джино.
— Но я уже все рассказал.
— Ну?
Альдо перестал спорить. Джино весь кипел — вот-вот взорвется.
— Обычно он собирает дань по субботам. Обычно. Оставляет машину возле кондитерской на Сто пятнадцатой улице…
— Кондитерской Гамбино?
— Именно. Ну вот, едва он вошел внутрь, как сзади на него напали трое.
— Он что, их не заметил?
— Нет. Напали сзади, хорошенько его отдубасили, забрали деньги, весь мешок, и смылись.
— Куда?
— Что-что?
— В каком направлении они побежали?
— Понятия не имею.
— Шестьдесят кусков моих денег — и ты понятия не имеешь?
— Я знаю только то, что сказал Бой.
— Он сразу приперся сюда?
— Да. Из него ручьями вытекала кровь, и он весь трясся. Я велел Реду отвезти его домой.
— И дать ему пустышку и стакан горячего молока?
Альдо вконец растерялся.
— Бой работает с нами семь лет, ты же его знаешь.
— Я знаю только то, что хотя бы раз в неделю должен сходить по-большому, — вот все, что я знаю.
До Альдо начало доходить. В словах Джино есть резон.
— Но с какой стати этот чертов жиденок…
— Спокойно! — рявкнул Джино. — Если он нас обворовал, это еще не дает тебе права называть его жидом — так же, как меня — паршивым макаронником. Или я отделаю твою башку, как бейсбольную биту! Заруби это себе на носу. Иисусе Христе! Бой все подстроил. Говоришь, это случилось вчера? Хочешь пари — он вовсе не отлеживается в своей норе, дожидаясь моего возвращения. — Джино сделал короткую паузу. — Нет. Даю голову на отсечение, Бой ушел на дно с моими шестьюдесятью кусками. А ты, ослиная задница, ему пособил.
Альдо молча переваривал сказанное.