Он решил больше не писать ей. Просто игнорировать. Это и будет его местью.
Лаки проснулась от кошмара. Вспышками в мозгу — голубой бассейн… солнечное утро… надувной матрас в розовой воде…
Она села на кровати и пожалела о том, что она — не Олимпия, у которой есть и отец, и мать. Подумаешь — в разводе! Зато они есть — оба!
Она сбросила на пол одеяло и подумала: интересно, кого Джино за ней пришлет? Хорошо бы Марко. Она с удовольствием расскажет ему о своей эскападе. Пусть послушает пикантные подробности: как она затащила к себе парня, как они голые лежали под одеялом, а Олимпия — на другой кровати, тоже с парнем. Тогда он поймет, что в свои пятнадцать лет она уже не девчонка, а опытная молодая женщина. О-очень опытная!
Сколько вечеров подряд она ускользала за пределы «Левьер» и упражнялась в искусстве «почти»! Даже будучи голышом с парнем в постели, можно не выйти за рамки.
С Марко она пойдет до конца! Да. Олимпия сказала, что считает это допустимым для себя только с Марлоном Брандо. Лаки согласна удовлетвориться Марко.
Джино взошел на борт самолета в нью-йоркском аэропорту, занял место в хвостовой части и закурил превосходную «Монте-Кристо».
Сначала он хотел послать кого-нибудь вместо себя: Марко, Реда или даже Косту. Но Дженнифер убедила его, что он должен лететь сам.
— Джино, это твой долг отца. Это покажет, что тебе небезразлично.
— Естественно, небезразлично! Дай только мне до нее добраться, я из нее всю дурь вышибу!
— Нет, — мягко возразила Дженнифер. — Ты не сделаешь ничего подобного. Просто поговоришь и попытаешься понять причину.
— Джен, ей пятнадцать лет! Как в этом возрасте можно путаться с парнями?
— А чем ты занимался в пятнадцать лет? — не уступала она.
Джино насупился. Старушка Джен выжила из ума. Кто, если не круглый идиот, может задавать такие вопросы? Он — мужчина и в свои пятнадцать мог делать все, что заблагорассудится. С девушками все обстоит иначе.
И вот он сидит в самолете и не может понять, как это он дал себя уговорить. То, что он может сказать, может быть сказано в любом другом месте: в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Вегасе… Где угодно!
Тогда почему он летит? Потому что так решила Джен?..
— Вам что-нибудь нужно, сэр? — спросила стюардесса.
Он заказал двойной «скотч», откинулся в кресле и подумал о Марабель. Наконец-то он сбыл ее с рук! Это был блестящий ход — вызвать ее мужа. Кто, как не муж, обязан позаботиться о своей жене?
В один прекрасный день отставной каскадер появился в его доме. Обветренное лицо. Костюм настоящего ковбоя, явно знавший лучшие времена.
— Ну, как тут Мери?
— Какая Мери?
— Марабель, — поспешил вставить Коста.
— Ах, да, — Джино скорбно покачал головой. — Она несчастное, больное дитя. Свой же худший враг.
Старик кивнул.
— У Мери есть… проблемы.
— Проблемы? Черт! Я бы не назвал это просто проблемами!
— Вы собираетесь жениться на ней?
— Послушайте, — твердо заявил Джино. — Я хочу вернуть ее вам — вместе с небольшим подарком. Я купил вам хорошенький домик на Малхолланд-драйв. Он ваш — только уберите ее от меня подальше. Скажем, до шести часов вечера.
Сказано — сделано. Гуд-бай, Марабель Блю. Он легко отделался. Какие-то несчастные сто тысяч.
Они стояли лицом к лицу в кабинете директрисы: в черных глазах дочери сверкал вызов, в черных глазах отца — ярость.
Директриса четко выговаривала по-английски:
— Так что вы, конечно, понимаете, мистер Санта: не нам, руководству «Левьер», наказывать учениц за подобное поведение. Это ваша обязанность как отца — наставить дочь на путь истинный, дабы она прошла по нему всю оставшуюся жизнь. Я считаю…
Он отключился и стал наблюдать за Лаки так, словно видел ее впервые за многие годы.
Она оказалась высокой, как ее брат. Когда успела вытянуться? Стройная, длинноногая, с развившейся женской фигурой. Сногсшибательная красотка. Смуглая, оливковая кожа, глянцевитые черные волосы, большие, задумчивые глаза…
О Господи! Да она же — его второе «я»! Это сходство существовало всегда — еще Мария называла их «невозможными близнецами», — но до сих пор речь шла всего лишь о сходстве. А теперь она стала его двойником. Противоположного пола.