— Возьми машину и поезжай куда-нибудь развлечься.
— Ты же знаешь, что я не умею водить, — не без задней мысли ответила Лаки.
— Радость моя, — обратилась Олимпия к любовнику, — научи ее водить машину.
Уоррис так и подпрыгнул. Проведя три дня в обществе Олимпии, он наконец узнал, что она — одна из самых богатых невест в мире. Станислопулос — звучит почти как Онассис. К тому же — горячая девчонка! После того, как ему удалось преодолеть ее первоначальное отвращению к траханью, она вошла во вкус, буквально пристрастилась к этому занятию. Он научил ее всему, что знал, и она изощрялась на все лады. Конечно, мешала подруга. Он сразу невзлюбил ее — и она его. Научить Лаки водить машину — верный способ от нее избавиться.
Лаки потребовалось полчаса, чтобы освоить технику вождения. Она с неподражаемой уверенностью в себе подбросила Уорриса до виллы, а сама отправилась кататься. Исключительно приятное занятие! Дает ощущение своего могущества. Лаки сгоняла в Сан-Ремо. Припарковала машину, пошлялась по городу и извилистой горной дорогой вернулась на виллу. В полночь. С массой новых впечатлений!
Олимпия с Уоррисом упоенно танцевали под радио румбу. На Олимпии были плавки и туфли на высоченных каблуках. Уоррис танцевал в рубашке и слаксах. Пышные груди Олимпии танцевали сами по себе. Полный кайф! Как раз перед этим Уоррис наполнил последнюю сигарету «Золотом Акапулько».
— Ага, вернулась, — гоготнула Олимпия. — А мы как раз собирались навести марафет и махнуть в город, в казино. Составишь компанию?
— Спрашиваешь!
— Тогда пошли одеваться. Наверняка у старухи найдутся какие-нибудь шмотки!
Пиппа Санчес кипела от злости. Что Уоррис Чартерс сбежал — это ладно. Но вместе с ним улетучились шесть ксерокопий ее драгоценного сценария. Яйца оторвать за такие фокусы!
Пиппа решила, что не уедет до тех пор, пока не найдет этого прохвоста. Прячется, гад — решил в одиночку владеть ее сокровищем! Подонок! Все они подонки! Давно пора было усвоить.
И как она не унюхала запах предательства? «Твой нос должен быть устроен таким образом, чтобы заранее чуять беду», — учил Бой. Как же она так оплошала?
Пиппа надела самое облегающее, самое сексуальное платье ярко-красного цвета и отправилась развлекаться с ювелиром из Боливии, с которым только что свела знакомство. Если он в самом деле так богат, как говорит, возможно, он согласится финансировать ее картину?
Облачившись в шмотье тетки Олимпии, веселая компания махнула в Канн. За рулем «мерседеса» сидел Уоррис.
— Мне нужно забежать переодеться, — сказал он. — Высажу вас возле «Голубого бара», а через десять минут и сам приеду.
Олимпия надулась.
— Почему мы не можем пойти с тобой?
— Потому что. — Еще не хватало, чтобы они увидели, в какой дыре он обитает! Кроме того, ему нужно осмотреться и забрать свои два чемодана от Гаччи. Сунуть их в багажник. Тебе здорово подфартило, Уоррис, — пользуйся ситуацией!
— Ладно, — мрачно согласилась Олимпия. — Но если за это время мне понравится другой, не жди, что я буду хранить верность.
— Десять минут! Присмотри за ней, Лаки!
Та тонко улыбнулась. Ага — жди! Да она вцепится в первого попавшегося красавчика и лично уложит Олимпию к нему в постель — лишь бы избавиться от этого альфонса, которого она чем дальше, тем больше ненавидела.
Он усадил их за столик, заказал выпивку и смылся.
— Эй! — воскликнула Лаки. — Видишь вон того парня? Он с тебя глаз не сводит!
Олимпия приосанилась и выпятила грудь.
— Где?
Джино, 1966
Джино лежал на королевской кровати в своей спальне в «Мираже» и наблюдал за одевающейся девушкой. Худышка. Ноги — как спички, костлявые плечики, осиная талия. Он сам не понимал, почему подцепил ее. Совсем не его тип женщин.
Она повернулась к нему лицом, поправляя бретельки платья.
— Это было чудесно. Мы еще увидимся?
Джино вспомнил, наконец, что именно привлекло его внимание. Некий промельк в глазах. Мимолетное выражение грусти и непорочности. Конечно, о непорочности не может быть и речи. Так и набросилась на него — всего обслюнявила.
Женщины! Они очень изменились. Видит Бог, он не ханжа, но их сексуальные аппетиты прямо чудовищны! Их требовательность способна убить любое желание.
— На вот, — он протянул ей конверт. — Купи себе что-нибудь на память.
— О! — девушка неловко переложила конверт из одной руки в другую, словно взвешивая. — Это вовсе не обязательно.
Сам знаю, подумал Джино. Просто я так хочу, чтобы легче забыть о твоем существовании. Никаких осложнений!