Просто переступила городскую черту, как ко мне вернулось подзабытое чувство лёгкости в ногах - ждёт новое путешествие. Перед глазами разливалось по зелёным полям золото, а прочь от города пастух гнал стадо серых ворон. Здоровы, мясисты птицы, аж до пояса вырастают. Но в этом стаде таких всего две-три, остальные пуховые подросточки, трусливо жмущиеся к своим матерям. Вдалеке приветственно шумел лес, приглашая заглянуть за грибочками, да за чаем к полисуну.
***
Рано утром в город въехал всадник на белом верховом псе. Выглядел он откровенно измотано, но на постоялый двор не спешил. Целый день пробегал по городу, вечером снял комнатку и в сапогах завалился спать. На следующий день он нашёл разыскиваемую квартиру, взлетел по лестнице и громко настойчиво постучал.
Никто иная как Ладала остановилась и задумчиво обтёрла руки. Она как раз взялась за стирку, которая накопилась за неделю ничегонеделания, как ворчал дед. Неужели он? Она собственноручно его собирала, и забыть он ничего не мог. Ну кроме самого себя.
Лада открыла дверь, готовясь задать мучавшие её вопросы, но на пороге увидела молодого рыжего парня приятной наружности. Под глазами пролегли тени, тонкие губы взволнованно сжаты, а с шеи на щёку карабкался подживший ожог. Но он совершенно его не портил, даже добавлял романтичной шелухи в глазах девчонки.
- Добра, хозяюшка, - негромко поприветствовал молодой человек. У девушки возбуждённо заблестели глаза: "Наконец-то!". - Я ищу Раду Сороку...
- А зачем? - томно поинтересовалась Лада. В уме она уже влюбилась, женила и родила двойню.
- По личным делам. - Слова пробились до девушки только со второго раза. И когда она прокрутила их ещё раз, заметила, как застенчиво улыбается незнакомец. Даже сквозь загар на щеках проступил румянец. На самом деле его перекашивало от одного упоминания словосочетания "Рада Сорока".
- По личным... - Ошеломлённо захлопала длинными ресницами. - Да что же вы стоите?! Проходите! А то стоите! Ни бэ ни мэ! Смелее надо, смелее...
Девичья ладошка схватила парня за предплечье и втащила внутрь квартиры. Он ещё не догадывался насколько сильно он влип... Ему любая муха в варенье позавидовала бы, хотя, может, вскоре он сам ей сильно позавидует.
За окном стемнело, а на уютной крохотной кухоньке пахло свежезаваренным чаем. Уже в десятый раз. За столом сидела девчонка, подперев подбородок, и внимала. Её собеседник был скорее мёртв, чем жив.
- Так всё же, как вы встретились? Это была любовь с первого взгляда? Да? Ваши глаза встретились и...и...
Лада подпрыгивала от азарта и поедала глазами парня шестой час подряд. Тот со вздохом уронил лицо на ладони, крепко протёр, как будто пытаясь очнуться от кошмара, и уставился на девушку красными глазами.
- Да! Так оно и было! Мы увидели друг друга. Бац! И всё! Теперь вот жить не могу, как вновь хочу увидеть! Где, етить её, Сорока?!
- Кто это тут ругается?! Ремнём как по ж... Лада?!
В дверях стоял дед Корат в окружении преданной стаи голодных глаз.
- Деда, это жених Рады! - радостно возвестила внучка, бессовестно тыча пальцем в гостя. - Приехал свататься.
- Да? - Дед пожевал губы, отодвинул стул и сел за стол. - Сейчас посмотрим кто таков буде... Ну рассказывай.
- !? Ч-что рас-сказывать?
- Как что? Чем живёшь, что за душой имеешь... Ты имей виду абы кому мы Радку не отдадим! Словом всё рассказывай, - подытожил дед и приказным тоном произнёс: - Лада, чай!
Это прозвучало как окончательный, смертный приговор.
Глава 5.
Вот уже с неделю как мы идём на юг. А несколькими днями раннее мы встретили местных кумушек. Женщины бодро бежали из леса, несли здоровые корзины с ягодами и довольно улыбались. С утра, да за ягодой, комарьём, да по доброй воле? Не обо мне речь баяли.
- Здравия, красавицы! - Вольг лучезарно подмигнул. - Как нынче с дорогой? Скоротать бы...
"Красавицы" благосклонно поздоровались, зардевшись, и самая высокая поправила съехавший платок:
- Дорога-то? Это можно! Только слышали? Оборотни завелись во лесочке-то...
- Да точно и есть, - важно закивали остальные, как по команде.
- Да, ладно? Откуда им здесь взяться? - усмехнулся Вольг на бабью глупость.
- Вот те крест! - хором открестились женщины и возмущённо-взволнованный шёпот прокатился по их рядам.