На следующий день мы встали как всегда на рассвете и, легко позавтракав, сонно продолжили переход. Теперь Вольг при любом маломальском поводе усмехался на одну сторону и разводил руками, как бы говоря: "Кто пострадавший - тот и решает кому пирог, а кому объедки". И я, в конце концов, не выдержала:
- Губа не треснет? Второй для полноты картины не отрастить?
На что мне равнодушно пожали плечами и попросили не отставать. Тут же захотелось не просто его прибить, а сделать как-нибудь по-особому, чтобы вражья морда оценил! Нет, всё-таки мне всегда было жалко злодеев в байках. Ходят они за героем, брызжут слюной (вот как я сейчас), стучат кулаками по любым подвернувшимся поверхностям, а сделать-то ничего не могут. Тут хочешь не хочешь умом двинешься. Зато добрый молодец только знай себе смеётся, да красавицу волочёт обратно в терем, на полати.
Я оценивающе осмотрела представленную на обозрение мужскую спину. Я бы, конечно, ни за что не признала в нём ни теоретического, ни тем более практического борца со злом (я ведь себя не признаю мировым злом, впрочем, я себя даже домашним злом не признаю, ибо всегда спихивала эту роль на Ваську, слава богам, коты говорить не умеют). Но ведь и в байках не всегда сразу разглядишь кто хороший, а кто плохой, что уж говорить про настоящих людей или нелюдей. В каждом из нас сидит зверь. Никакой это не секрет. Поэтому только по отношению к себе и можем решить чёрной краской кого намазать или белой. Про другие цвета мы естественно и весьма неосмотрительно забываем, но это уже тонкости. Тонкости, о которых сразу забываешь, когда, запнувшись, летишь вниз на испуганно подставленные руки.
Щ-щеркот! Давно я так не падала. К боли в прокушенной ноге добавились ссадины на руках. Потом боль в копчике и правом боку. А всё потому, что наша весёлая компания зашла в самую чащобу этого леса. Древесным корням здесь даже места не хватало, их выпихивало наверх, где они переплетались плотным ковром. Идти по нему становилось невозможно. Я постоянно оступалась, скользила, как будто корни сами выворачивались из-под моих ног. И после сотого, как пить дать, падения я распласталась на неудобных древесных буграх и скомандовала: "Привал! Дальше через мой труп!". Рядом покладисто зашуршал стачиваемыми когтями Василий, и не преминул вытянуть ноги Вольг, отцепив от перевязи старый полуторник с "яблоком" на навершии. Ведь так и таскается с ним. Я думала в Рытвине пропьёт, так нет, ходит ещё, гремит железом.
Вольг сидел, переживал о чём-то. Я лежала на вовремя подошедшем Василии и внушала векам не закрываться. Хотя огонь здесь разжечь будет невозможно, так что почему бы и не поспать?
- Магичество, скажи то, что сыпала в кашу хоть колдовское? Для силы какой?
Наёмник так и сидел, вытянув ноги, но с надеждой обернулся ко мне. Железяку свою он положил рядом вместе с поклажей. И вроде бы больше никуда не собирался. Хорошо, значит, спать можно.
- Да простые. - Пожала плечами, взбивая и заодно отряхивая от нацеленных колючек "подушку". Васька гордо отбивался, но подушка была нужнее и важнее кошачьих неудобств.
- Может для усиления здоровья, или для восстановления чего?...
- Я ж сказала! Для вкуса! - Я шикнула на кота и со вздохом легла. Васька обреченно замер и шлёпнул лапу мне на лицо.
Наёмник подвигал скулами, посмотрел и тяжело вздохнул:
- Зря пострадал...
На темнеющем зареве появились первые признаки приближающейся ночи -острые волчьи уши. Говорят, если они хорошо видны на закате, то ночь грядёт тёмная, а следующий день жарким. Слышала ещё, если небо становится красным, как голова одного знакомого нам вороватого менестреля, то неудачная будет жатва на земле, и более чем среди живых, много душ к праотцам уйдёт. Но, как мне кажется, это верно лишь в военное время, ибо в мирное сколько бы я ни видела огненного небосклона ничего не происходило.
Мысли медленно и беспокойно переползли к разметке нашей дороги. По уверениям местных лес должен был кончиться ещё день тому назад. Сегодня мы рассчитывали выйти к горам Щхиски и по дварфским тропам пересечь Драконий хребет. За ним, слышала, шалят южные ветра. Они необычайно игривы и часто тащат всё, что плохо лежит. Надеюсь, когда мы дойдём до туда, они будут не в настроении играть. Иначе пусть только попробуют что-нибудь у меня стащить! В порыве гнева я толкнула локтём Ваську в живот, за что тут же получила хвостом по лицу и задней лапой под задницу. Дальше я вела себя очень осторожно и вскоре задремала.