Но жёстких мер от меня не потребовалось, потому что в один момент кувшинки поднялись на толстых стеблях, раззявили клыкастые листы и угрожающе затрясли бутонами, чуть слышно зашипев. Лес вокруг взволнованно зашумел и, как мне показалось, одобрительно засучил ветвями. Я метнула первую бусину и отскочила. Растение даром, что водное рвануло за мной клыкасто-вонючим клубком. Ещё и мелкую рыбёшку по пути раскидало.
Вольг с альдой всё ещё спорили, но когда увидели, что на них несётся, единодушно выдохнули:
- Что за... происходит?!
Кот выпучил глаза и медленно скрылся в кустах.
Вольг расчехлил меч. Альда втянула носом воздух и заскребла ногами, пытаясь сдвинуться с места, потом попыталась отвязаться от собственноручно завязанных верёвок, но ни то, ни то ей толком не удалось. Кувшинка разъяренно зашуршала листьями и понеслась прямо них. Наёмник поднял повыше меч, уронив его на ожившее растение. Меч тут же увяз в трёх пядях. Однако Вольг не потерял боевой дух, он повис на кувшинке и стал пинать её в бок. Меня нисколько не удивило, что после двух или трёх раз его нога провалилась, противно чмокнув, по колено.
В то время пока Вольг отвлекал внимание, я воспользовалась знакомым трюком - подскочила к кувшинке и засунула ей внутрь разрывных бусин, уменьшив силу заряда, чтобы вместе с растением не прибить ненароком наёмника. Из кувшинки повалил пар, запахло болотом и на траву вывалилась пара ножей, топор, пожёванная клетчатая тряпка и, куда уж без него, Вольг. Он упал чуть ли не под спятившее от боли растение. Красноволосая внимательно проследила за этим процессом и утроила усилия, сносно "побежав" с поля боя.
После взрыва уязвлённый Вольг оскорблено вопрошал:
- Магичество, ты меня добить решила?! - но встал рядом, наблюдая вместе со мной за корчами кувшинки, а когда она прочихалась и вновь узрела нас, взволновано спросил: - Жгучая хреновина, где она...? Ага вот она!
Вольг вдруг выхватил у меня из-за спины нур-люхруч, куда я его приладила, пожалев засовывать в сумку, чтобы не помять. Наёмник и так откусил будь-здоров, хоть оставшееся хотела сохранить. Так нет! Эта отрыжка земляного червя швырнула мой ценный ингредиент кувшинке. Та, не будь дура, разинула пасть и заглотила огненный корень как собака сахарную кость, потом задумчиво замерла, с сомнением кашлянув, и выплюнула струю огня, как-то разом пожухнув и завизжав. А потом как помчалась к родному озеру! Только стебли с цветами и свивались в странного вида закорючки!
- Мой нур-люхрачик... Я из него даже сварить ничего не успела...
- Сплюнь три раза! Туда ему и дорога, - поправил меня наёмник. - Вот мой меч - это да...
Меч так и остался торчать в кувшинке и теперь наверняка покоился на дне озера.
Я насупилась:
- Зачем? Ты им пользоваться, как следует, не умеешь.
- Без меча воин - не воин. Чем больше мотыгу возьмёшь, тем больше уважают. Дикой народ. Необразованный.
Если подумать, то не вижу здесь ничего предосудительного. На кого поставить: на того кто с мечом или без него, для меня ясно, как божий день. Хотя после увиденного и передумать...
- Ох, твоё магичество! Ты сама не знаешь на что способна, а берёшься судить других. - Кажется, дух Вигнара обитает в каждом, даже в Вольге, а я думала это у него только по пьяни. - А где пожарная орясина? Пошли, Сорока, поищем её. Ух, Хорошо! Как после хорошей потасовки. Помню в Горске...или это было в Ванавре... а может Пелендуй? Да не суть! Главное сошлись мы стенка на стенку...
Кивнула и спохватилась, разыскивая знакомые кусты, в которых засел Василий. Заглянула - сидит в полной бое-готовности: лапы расставлены, хвост трясётся, уши прижаты. Поднял голову и посмотрел взглядом "Что ты творишь, бестолочь?! Ты меня раскрыла!", отряхнулся и снисходительно протоптал по моим ногам, мазнув хвостом по лицу. Я чихнула, обругала хвостатого прохвоста и побежала вслед за ними. Как собачий хвост.
Найти альду не составило труда: за ней такая просека осталась, что в пору Марноргнебскому горбатому быку. Может мы и засомневались бы, если бы эти животные не были настолько нежными и ранимыми, что на любые трудности реагировали двумя путями. Либо разносили всё в клочья, либо замыкались в себе и впадали в уныние. А так как хладных тел мы не увидели, унылых животных тоже, имелась одна единственная загнанная особа с бардовой тиролькой набекрень и в клубах табачного дыма. К тому же она нервно пела что-то странное: