Во время вынужденной задержки я много размышляла, отказавшись от неоценимого опыта раскопок и отпугивания костежоров. Тётя, конечно, вновь принялась за любимую игру на нервах, дескать, бестолковая, бесталанная, так хоть бы чему доброму научилась. Но и я не орком делана! Отвечала я гордо, излюбленным способом - никак. Родственники всё-таки, на ножах жить врагу не пожелаешь - сожрут.
А так с меня не убудет, хвост не вырастет, а честолюбие растёт как на дрожжах. В моей семье почему-то все такие. Вывернутые на этом. Только приложение силы разное. Кто-то как тётя в раскопки, кто-то в семью, кто-то ещё в боги весть что. Словом, в мире всегда найдётся куда себя деть, главное не воспринимать её всерьёз, грозит умственным просветлением и потерей рассудка.
Пока мы прохлаждались, лагерь собрался переезжать (откапывать, как и защищать стало нечего - всё съели, а что не съели, то понадкусали). Тётка же, узнав, куда мы направляемся, радушно предложила довезти, ещё и в гости зазвала. Как-никак живёт недалеко, в пригороде. Там и воздух чище, и улицы спокойнее, и дома дешевле.
В последний момент приплёлся Вольг, чудом нашёл кибитку и на глазах багровеющей от злости тёти Солы завалился спать. На все её попытки как добудится, так и вытолкнуть его особу наружу громко рапортовал: "Да! Крепость взята!", "Дракон побеждён! Жду приказаний!" или "О! Ведьма! Нет, это не к нам...". Пришлось пыхтящей родственнице смириться.
***
Вперёд медленно катилась крытая телега. Хорьки, которые и тянули ту самую телегу, споро перебирали короткими лапами. Порой они путались меж собой и злобно свистели друг на друга. Вожжи держала молодая девка с длинной тёмной косой, рядом с ней сидела альда, дымя курительной трубой. К ним рвался огромный кот, но задние лапы постоянно сползали куда-то вниз, и ему приходилось постоянно за что-то цепляться. За что именно, было не принципиально, будь то дерево, ткань или нога его хозяйки. Крытая часть таинственно колыхалась при полном отсутствии ветра и время от времени оттуда вылетали бутылки. Не всегда пустые, с темно-янтарной жидкостью. За всем этим следила одна из лучших подзорных труб, а вместе с ней и светловолосый дварф в дорогой одежде. Был он невысок, даже среди своего народа, но на дюжих плечах покоилась шкура барса.
- Что показывает барометр?
Его спутник осторожно достал из-за пазухи золотой кругляш и маленькую ручную лупу:
- Одну тысячу двадцать, ахтыжрукожрых. Ясно.
- Хороший знак. - Труба вновь взлетела верх. - Сначала узнаем от кого они...
***
Никогда не думала, что буду настолько рада видеть рожу наёмника. Теперь у тётки появился человек, которого можно третировать почти по любому поводу, хотя и без него она с честью с этим справлялась.
- Поговори мне, клыкастый! Я прикус-то исправлю! - ревела тётя.
- Мадам, все вопросы не ко мне! Обратитесь к Сороке... - Вольг на ходу выскочил на дорогу и побежал рядом, ухватившись рукой за борт. - Что за бабы меня окружают? Ни одной нормальной.... Слушай, магичество, мне кажется или в последнее время слишком много женщин угрожает мне непонятными знаками внимания?
- Тебе кажется,- смалодушничала я.
- А, ну ладно.
Негромко подавилась смешком альда, глядя на озадаченное выражение лица Вольга, и показала мне большой палец. Может, наконец, спросить, что это значит?
Васька жалобно пискнул-булькнул и попытался протаранить меня лбом. Мало того, что ногу чуть не разодрал, так ещё под колёса решил уронить, дуралей! Отпихнула и вновь сосредоточилась на дороге. Мне надо было следить за хорьками, чтобы они бежали куда надо. Делали они это исключительно из-за наживки - мыши, привязанной к палке и болтавшейся чуть выше, чем мог достать хорьковый вожак.
По правую руку от меня, да и от повозки, раскинулось море-океан. Берег всё больше и больше уходил прочь, обнажая широкую прибрежную полосу из мелкой гальки и примеси плесневелых валунов. Склон медленно, но верно набирал высоту, и вскоре вода плескалась от нас на достаточном расстоянии, время от времени доставая солёными брызгами. Тётя Сола пообещала, что через несколько дней доберёмся до места, и мне уже не терпелось увидеть Горск. Этот город был одним из трёх морских городов-государств, где правили...да, кто там только не правил! И кого там только не было! Около половины населения гордо расхаживали орками. Поди, стучат себе деревянными ногами, таскают попугаев на плече, достают руками до земли, не нагибаясь, и вообще творят всякие непотребства. Что-что, а о зелёнокожих ходят не самые лестные высказывания. Виной тому зависть к поеданию нур-люхрача, бесперебойному потреблению рома, рукам не из того места и не той длинны (хотя работает же!) или просто вольногуляющий характер - неизвестно. К тому же они являются одними из лучших корабельщиков и моряков.