Он никогда не забудет, как простое на вид дело обернулось трёхдневным допросом. Он и всерьёз-то его не воспринимал. Подумаешь, зайти спросить у хозяев, куда делась одна...магичка, но вскоре рыжий понял: шутки кончились, доигрался. Такие мастера на дороге никогда не валялись, готовые в любой момент вынуть душу и разложить её по полочкам. Поэтому Хок не мог поверить в свою удачу, когда уловив краткий миг - дед отвернулся, а девчонка ненадолго отлучилась за водой, недобро причитая: "Чай ставить надо, а воды нет! Но не волнуйся! Я быстро!" - просто, как есть, выпрыгнул в окно.
Потом молодой человек долго передвигался короткими рывками из тени в тень. Отчасти из-за повреждённой при падении ноги, отчасти из страха, что его схватят за шиворот и отволокут назад, на злополучную кухню.
Его память надолго сохранит крохотную комнатку, прибранную, уютную и два абсолютно разных лица, неуловимо похожих друг на друга. Ему чудилось, что они разрывали его на две половины. Их вкрадчивые вопросы то и дело повторялись. Они пытались поймать его. Но на чём? "Значит, жениться надумал? Ну-ну. Расскажи-ка нам, что у тебя за душой...", "Давай, сначала... Так как, говоришь, встретились?", "А сам-то ты откуда? Ненашенский гляжу... Нехорошо". Он всегда старался лгать, как говориться, ближе к телу. Немного недоговорить, немного исказить, но здесь всё теряло всякий смысл. Рыжий парень встряхнулся, как будто стряхивая вязкую паутину кошмара, и стал готовиться ко сну. Сегодня Черч, так звали белого пса, больше никуда не пойдёт.
Позже пёс жалобно лежал - его бока всё ещё ходили ходуном - и провожал взглядом своего хозяина. Тот маятником расхаживал взад-вперёд. Собирал хворост, на ходу кидая в потрескивающий костёр, перекусывал, между делом стряпая ужин Черчу.
Следующим днём они достигли своей цели - дварфских подземелий. Не то, чтобы этот путь был единственным, но точно самым коротким. Но вход был опечатан и наглухо закрыт, а над ним скромно покачивался белый флаг, в котором угадывались фирменные кружевные панталоны одного из дварфских кланов. Этот самый клан безмерно ими гордился и обязал каждого своего выходца непременно носить пару с собой, а лучше две. Для поддержания семьи так сказать. Стоит ли говорить, что его выходцы предпочитали отмалчиваться или сразу бить кулаком промеж глаз на каверзный вопрос?
Неожиданно на дорогу медленно вышел здоровый овощ. Его ботва странно опала, изрядно пожелтев. Он радостно разинул беззубую варежку и...
- Ля-ля?
Пёс чуть не сел на хвост вместе со своим всадником.
- Что за редька?! Черч, фу! Фу, кому сказал! - Хок дёрнул пса, разворачивая его боком к шипастым воротам. Ему совсем не нравилось, что дварфы никогда не поступавшиеся лишними монетами, закрыли проход. Парень чесал затылок и тихонько бормотал: - Это ж надо... Даже в войну ворота открытые стояли, а тут... Пойдём-ка мы отсюда. Не нравится мне здесь... Пусть коротышки сами разбираются, что у них происходит.
И пара поспешила уйти с солнцепёка в тень, а оттуда прямиком взяла направление на горный перешеек в нескольких днях пути отсюда. А ещё рыжий тихо гадал: повезёт, не повезёт с продовольствием. Но на всякий случай придётся урезать пайку. Как найдут какое поселение тогда и пожируют. Ох, не рассчитывал он на подлость дварфов! Но ничего! И не в таком бывал. Выберется!
- Ля-ля! - Дружелюбно запрыгал за ними овощ. Теперь "редька" выглядела куда более жизнерадостно.
- Да отстань же!
- ЛА-А-А!!!
Глава 7.
Проснулась я поздно, и, поворочавшись, решила совершить набег за чаем. На кухне помимо оного нашлась тётка, одиноко кудахчущая у печи. Я молча присела за стол и подпёрла рукой щёку. В детстве моя мать вела себя также. Все ложились спать, а она хлопотала по дому: через прикрытую дверь в комнату, где спали мы с братом, пробивался свет, негромкий шум, плещущейся воды, и её бормотание то на внезапную грозу, то на нашего отца, ещё более непредсказуемого, чем погода. Тётя эмоционально взмахнула руками, бросив тряпку, которой до этого отирала гарь, и крутанулась на месте.
- Радуха? Что ты здесь делаешь? - строго поинтересовалась тётя Сола.
- Чаю хотела...
Тётя кивнула. Она выставила на стол огромный пузатый самовар, налила воды. Мы какое-то время помолчали.
- Мне не нравится та кампания, с которой ты якшаешься. Конечно, твоя жизнь всегда была связана с теми, с кем связывать её не хотелось бы. Особенно для такого ребёнка, как ты, Радуха. - Тётя непреклонно скрестила руки на груди. - Вигнар неплохой человек, но поверять ему ребёнка... Немыслимо, и очень похоже на неё.
- По-моему, поздновато это говорить. Тебе известно что-нибудь о ней? - осторожно спросила я.