Как бы то ни было, на улицах становится оживлённей. Это нельзя не заметить...
Городская гавань скорее всего - рукотворный залив, расположенный полукольцом в скале, в чреве которой с удобством разместились разнообразные кабачки, или корчмы, постоялые дворы и, конечно, куда без борделей. Рыболовы уже вышли в море. Их цепочка была хорошо заметна из-за то и дело пикирующих чаек. Здешние причалы по сравнению с остальными постройками в Горске лишь слегка заваливались на бок и напоминали разухабистую расхристанную дорогу. Уже лучше, можно похвалить здешних строителей. Тут же рядышком стояли корабли, с рульками серых парусов.
В то время пока я рассматривала местные красоты, к гавани подгребал, ощетинившись длинными вёслами, троллий драккар. Строением он был гораздо проще, чем орские корабли, на боках красовались яркие круглые щиты, а на носу виднелась саблезубая змея, которая кусает сама себя за кончик хвоста - её тело замысловато переплелось в форме восьмёрки или песочных часов - эта змея некто иная, как почитаемая троллями Уроборос, покровительница и владетельница судеб.
На берегу их заметили и громко заулюлюкали. К причалам стали подтягиваться орки. На корабле это не оставили без внимания - меня не покидало ощущение, что подобное в порядке вещей - они встали левым боком, а затем громко поприветствовали, затронув все самые интересные аспекты жизни зеленокожих. Те тоже не остались в долгу. И очевидцы, коими был и мы, смогли насладится, как взревели на корабле тролли. Их обычно белоснежные, северные, лица молниеносно вспыхнули багровым: целый борт был заполнен красными орущими мордами, потрясающими кулаками и лопочущими с частотой скорострела.
Как ни странно развеселило это немногих. Не знаю, мне было смешно. А большинство искренне разозлилось, взявшись отстаивать честь мундира, то бишь кричать как можно громче. Ещё при большом желании можно было разодрать на себе рубаху. Любоваться на это мне вскоре наскучило и я решила приняться за дело. Правда в основном меня посылали куда подальше, но я не теряла надежды, слоняясь по гавани. К тому же Вольг куда-то запропастился. После его исчезновения меня не покидало зудящее предчувствие неприятностей.
За этим делом мне даже почудилась та пара альд, которая во всеуслышание заявляла про лицензию. Я встретилась с ними глазами, и через томительную паузу они двинулись ко мне, быстро огибая толпу, пока не наткнулись на старую дряхлую кошку. К моему удивлению они будто одеревенели, застыв прямо на дороге. Я ждала, а они всё стояли, пока их не скрыла толпа. Зато в противовес им внезапно объявился Вольг, которого я уже не чаяла увидеть ближайшие пару дней.
- Вот ты где, магичество! Я всё нашёл! - Он схватил меня повыше локтя.
- Точно? Библиотекаря?
- Кого? Нет. - Наёмник неуверенно почесал в затылке, подходя к самому крупному в округе кабаку, широкому округлому дому с плоской крышей. Шильда висела над дверью, тихо поскрипывая, когда разгорячённый ветер в очередной раз врезался в неё лбом. На ней красовалась рыжая девица с одним глазом, второй был надёжно скрыт под копной волос никак иначе, как во избежание обмороков от лицезрения сразу двух прекрасных очей. Она прижималась широкой грудью к броской надписи "Рыжая кабаносья". Из одежды на ней был разве что кокетливый цветок за ухом. - Ну я не спрашивал... Но! Он знает нужную нам историю. Запишешь её и дело с концом, разве не так?
- А если он побасенки сочиняет? Как мы это узнаем? - нахмурилась я. - Нам сюда? Если...
- Э, не смотри на меня как сыч! Ты его даже не видела, а уже "если, если"! Давай, входи. - Вольг распахнул передо мной дверь и хорошенькой подтолкнул меня вперёд, как я обычно подгоняю Ваську, то бишь ногой под зад. Ощущения, скажу вам, ниже среднего, поэтому я уже открыла рот грозно рыкнуть, но так и замерла, заворожено разглядывая зал. Он был круглый, по стенам тянулись винтовые и просто необычно изогнутые лестницы на второй и сразу на третий этаж. На разной высоте мягко светились красные бумажные фонари, ковром застилающие потолок. Под ними стояли круглые столы. Сейчас они до отказа забиты разгульным сбродом, где простой моряк соседствовал с упившимся до розовых свинок чиновником. Зал вдоль и поперёк прочёсывали ночные так называемые феи, а разносчицы не успевали выкручиваться из навязчивых объятий. Под ногами сновали коты, играли гармошки. Орки задорно горланили что-то своё, национальное. Остальные убеждённо орали самое главное, то бишь что могли повторить: