- О... Он ещё стоит? - удивился Нэдд. - Надо же! Когда же я там последний раз был?... Какие там были девочки! Любо-дорого вспомнить!
Я бросила долгий взгляд на него, на капитана.
- А если я не приду?
- Придёшь. Не зря же уже много лет никто не подписывает пожизненные.
Вольг неопределённо пожал плечами. Что в равной степени могло значить: "Стоит же перед нами ду...девка, значит ещё как подписывают!" и то, что Ферк что-то недоговаривает или попросту врёт.
- Никому не хочу мешать развешивать лапшу, но время идёт. Мы так и будем здесь торчать? - Мира указала пальцем в небо. Я ничего не увидела в небе, не поняла про лапшу, но остальные чуть ли не рысью сорвались с места. Подумаешь темнеть начало! В чём дело-то? Однако задать этот вопрос у меня не получалось, мы то сворачивали, то спускались, то совсем в наглую бежали прямо по полям (на босу ногу ошпариться можно, жар через сапог ощущался), словом, я искренне не понимала, что происходит и бежала только потому, что все бежали. Ферк остался стоять у общинного дома. К нему подошёл корред, указав на вход, и они ушли в дом. Надеюсь, я смогу завтра узнать подробности того, что мне предстоит ровно через год ля ровного счёта. Или того как от этого можно отвертеться.
Когда мы наконец выкатились прямо под нужную дверь, потому что от дома только дверь и было видно. Остальное так увил плющ, что не укажи мне и прошла бы мимо. К ней радостно подскочил Нэдд. После стремительного бега его кадила не только не потерялось, хотя я очень на это надеялось, но и воодушевлённо фырчало сладко-едкими парами. Он набрал побольше воздуха и как саданул ногой в дверь!
- Открой проповеднику магических песнопений!!! Эй, у меня есть потрясающее предположение! Тьфу, предложение! Слышишь?! Да, хватит спать, ей богу, когда у меня озарение! - Проповедник свирепо забил ногой по косяку, потом постоял, подождал. В доме было тихо, как на кладбище. - Открой!!! Ночь близится! - заревел проповедник, нещадно подпихивая кадило под дверь, чтобы въедливый запах распространился внутрь. - Скоро вновь взойдут звёзды! И что ты будешь делать, когда найдёшь поутру моё хладное тело?!
Дверь раздраженно отворил косматый черноволосый мужик, пятерней пытаясь продрать "челку".
- Прикопаю, пока не запах. Ну? Что надо?
- Ночь... - Неуверенно потыкал пальцем в небо.
- А что ж ты сюда припёрся? Вот и шёл бы домой.
- Тут такое произошло! Никак же не предугадаешь! Можно сказать судьбоносное событие!! - с жаром принялся увещевать проповедник. - Тем более уже к вечеру дело... Так что.. не пустишь ли нас...
Нэдд скромненько шаркнул ножкой.
Мужик смерил его взглядом и вздохнул:
- Давай, заходи!. А вы чё? - обратился он к нам. Между его бровями залегла глубокая морщина, как если бы её хозяин много хмурился. - Заходите тоже, что ли?
Махнул рукой и скрылся в глубине дома. Проповедник нырнул вслед за хозяином. Громко прочистил горло Вольг.
- Это случайно не твой родственник, а, магичество?
- Кто? - не поняла я.
- Который проповедник, - подсказала Мира. Она шагнула первая к открытой двери, потому что из неё донесся громоподобный бас: "Если не заходите, закройте дверь! Сквозит!". Она взялась за ручку и выжидательно повернулась к нам.
- Нет. А почему вы так решили?
- Немного безумный, несёт всякую чушь и...
- Хватит, хватит! По-вашему мы тоже можем быть друг другу родственниками?!
Вольг с Мирой переглянулись:
- Нет. Однозначно нет, - и одновременно шагнули внутрь. Я почесала маковку. Родственников у меня действительно много. Может и родня, всех же не упомнишь, особенно если это седьмая вода на киселе. Если не помнишь, то какой же это родственник. Их главная черта это присутствие в твоей жизни помимо твоего желания, даже если это просто ежедневные разговоры на кухне о дяде Яше, которого ты даже не помнишь, но уже искренне ненавидишь, ибо знаешь его жену, свекровь, всех детей, что ест его собака, и чем болела корова прошлой зимой.... После всего этого просто нельзя относиться равнодушно.
В общем, так мы попали в жилище Корноуха. Дядькой он оказался душевным, пусть и только с одним ухом. На кухне поставил самовар, грозно водрузил на стол маленький в цветочках заварной чайничек, чашки и бросил с силой корзинку с ватрушками. Увы, называть их ватрушками приходилось только по внешним догадкам.