Уолтер помедлил с ответом, затем отрицательно покачал головой.
— Нет, серьезных неприятностей нет.
— А вообще неприятности?
— Нет. Вернемся к работе?
Уолтеру хотелось поскорей с ней покончить, чтобы успеть спуститься к пяти встретить Корби.
В пять часов Корби еще раз предложил отвезти Уолтера в Ньюарк и обратно в своей машине, и Уолтер согласился. Они молча доехали до туннеля Холланд. В туннеле Корби сказал:
— Я понимаю, мистер Стакхаус, вы много делаете, чтобы мне помочь. Я это ценю. — В туннеле его голос глуховато вибрировал. — Наша поездка, надеюсь, даст свои результаты, хотя сразу они, возможно, и не проявятся.
Сложный маршрут до книжной лавки Корби одолел с такой легкостью, словно ездил им много раз. Уолтер непроизвольно принял вид, будто видит это место впервые, хотя ни о чем не спрашивал. Воздух в лавке — спертый, пыльный, пропитанный сладковатым запахом пораженных сухой гнилью страниц и переплетов — показался Уолтеру давно и до ужаса знакомым. Они застали Киммеля одного. Уолтер увидел, как он медленно поднимается из-за письменного стола им навстречу, словно почуявший опасность слон.
— Киммель, — бесцеремонно сказал Корби, когда они подошли, — хочу познакомить вас с мистером Стакхаусом.
Массивное лицо Киммеля было непроницаемо.
— Здравствуйте, — произнес он первым.
— Здравствуйте.
Уолтер весь напрягся и ждал. Лицо Киммеля по-прежнему ничего не выражало. Уолтер никак не мог решить, успел ли Киммель предать его Корби или только собирается предать, спокойно и хладнокровно, и только ждет наводящих вопросов.
— Мистер Стакхаус тоже имел несчастье недавно утратить жену, — сказал Корби, бросая шляпу на стол с книгами, — и тоже в результате трагедии во время стоянки автобуса.
— По-моему, я об этом читал, — заметил Киммель.
— Полагаю, читали, — улыбнулся Корби.
Уолтер переступил с ноги на ногу и посмотрел на Корби. Поведение Корби являло собой невероятную и непотребную смесь профессиональной грубости с официальной вежливостью.
— Полагаю, — безмятежно продолжал Корби, — я вам говорил и о том, что мистеру Стакхаусу также известно об убийстве вашей жены. Я нашел у него в альбоме вырванную из августовской газеты заметку об этом убийстве.
— Да, — серьезно ответил Киммель, слегка кивнув лысой головой.
Губы Уолтера самопроизвольно дернулись в нервной улыбке, хотя его охватила паника. Маленькие глазки Киммеля казались абсолютно холодными и равнодушными, как глаза убийцы.
— Похож, по-вашему, мистер Стакхаус на убийцу? — задал Корби вопрос Киммелю.
— Разве не ваша задача — это выяснить? — парировал Киммель, прижимая подушечки толстых сноровистых пальцев к зеленой промокашке у себя на столе. — Я не понимаю цели посещения.
Корби с секунду помолчал. В глазах у него мелькнуло беспокойство.
— Цель этого посещения очень скоро станет ясной, — ответил он.
Киммель и Уолтер обменялись взглядами. Выражение лица Киммеля переменилось. Теперь в его маленьких глазках проскальзывало нечто вроде любопытства, и Уолтер заметил, как уголок его сложенных сердечком губ изогнулся в подобии улыбки, которая, казалось, говорила: мы оба жертвы этого молодого кретина.
— Мистер Стакхаус, — обратился к нему Корби, — не станете же вы отрицать, что думали о действиях Киммеля, когда преследовали автобус, в котором ехала ваша жена?
— Говоря о «действиях» Киммеля…
— Мы это обсуждали, — оборвал Корби.
— Стану, — возразил ему Уолтер. — Я это решительно отрицаю.
За эти несколько секунд Уолтера охватило такое сильное чувство симпатии к Киммелю, что он растерялся и попытался скрыть это чувство. Теперь он твердо знал, что Киммель не рассказал Корби о его посещении лавки и не собирался рассказывать.
Корби обратился к Киммелю:
— А вы, очевидно, отрицаете, что, прочитав о появлении Стакхауса на автобусной остановке, подумали о том, что Стакхаус убил свою жену таким же способом, как вы — свою?
— Трудно было не подумать, поскольку в газете намекалось на это, чуть ли не утверждалось, — спокойно ответил Киммель, — но я моей жены не убивал.
— Киммель, вы лжете! — закричал Корби. — Вы понимаете, что своим поведением Стакхаус заложил вас. Однако стоите тут и строите из себя невинность!
Киммель с великолепным безразличием пожал плечами.
Уолтер почувствовал приток свежих сил и перевел дыхание. Теперь-то он догадался, что Киммель боялся, как бы он не выболтал об их первой встрече, и боялся не меньше, чем Уолтер — его. Киммель был явно не расположен откровенничать с Корби. Молчание Киммеля вдруг предстало Уолтеру в ореоле героического благородства, так что сам Киммель показался сияющим ангелом по сравнению с Корби, воплощенным сатаной.