Уолтер подавил рвавшийся с языка ответ и уже в следующую секунду лихорадочно искал слова, способные развеять ее подозрения, удержать ее, потому что чувствовал — она ускользает.
— Версия Корби невозможна, — начал он ровным голосом, — потому что я не мог совершить то, что мне инкриминирует Корби, а затем околачиваться четверть часа на стоянке, расспрашивая всех и каждого, где найти убитую мной женщину!
Она молчала. Он понимал, о чем она думает: ну вот, он опять завелся, а что толку?
— Значит, до встречи, — сказала она. — В восемь.
Он хотел потянуть разговор, но не знал, как это сделать.
— Хорошо, — произнес он, и они повесили трубки.
Глава 27
Задержавшись на углу, Уолтер поискал глазами Корби.
Какой-то старик пересек улицу, ведя за руку ребенка. Булыжная мостовая, казалось, впитала в себя всю грязь песчинок, времени и греха, как и окружающие покрытые пятнами здания. Уолтер свернул в нужном направлении и остановился, уставившись на лошадь с продавленным хребтом, которая тащила повозку с пустой тарой. Еще не поздно позвонить, подумал он. Сперва он собирался так и сделать, но испугался, как бы Киммель не отказался от встречи или не повесил трубку, услыхав его голос. Уолтер пошел дальше. Книжная лавка находилась на этой стороне улицы. Уолтер миновал магазинчик с выставленными в окне обивочными материалами, занюханную мастерскую по ремонту ювелирных изделий и увидел выступающую на тротуар витрину лавки Киммеля.
Сейчас она была освещена ярче, чем раньше. Два или три человека просматривали книги на столах; через стекло витрины Уолтер заметил, что Киммель подошел и заговорил с женщиной, а та протянула ему деньги. Еще не поздно уйти, подумал Уолтер. Опрометчивое и глупое предприятие. Он оставил на службе незаконченную работу. Дик на него рассердился. Можно было пуститься в обратную дорогу и поспеть в фирму к четверти пятого. Но он знал — стоит ему вернуться к работе, как те же доводы и побуждения снова начнут его мучить. Уолтер толкнул дверь и вошел.
Он увидел, как Киммель, скользнув по нему взглядом, посмотрел на что-то другое, однако сразу же опять взглянул на него и, поправив очки толстыми пальцами, уставился во все глаза. Уолтер двинулся прямо к нему.
— Можно вас на пару минут? — попросил он.
— Вы одни?
— Да.
Женщина, у которой Киммель взял купленную книгу, равнодушно посмотрела на Уолтера и снова повернулась к столу. Киммель пошел в глубь магазина с книгой и деньгами в руках.
Уолтер ждал. Ждал терпеливо, стоя у другого стола. Он взял какую-то книгу и принялся разглядывать обложку. Наконец Киммель к нему подошел.
— Не хотите пройти ко мне? — спросил он, глядя на Уолтера сверху вниз холодными, почти лишенными выражения глазами.
Уолтер пошел за ним. Он снял шляпу.
— Не надо, — сказал Киммель.
Уолтер вернул шляпу на место.
Киммель всей своей громадой застыл за столом-конторкой в неприязненном молчании.
— Мне хочется, чтобы вы знали — я невиновен, — торопливо произнес Уолтер.
— Для меня это должно представлять огромный интерес, не так ли? — спросил Киммель.
Уолтер считал себя подготовленным к враждебности со стороны Киммеля, но, столкнувшись с ней, вдруг пришел в смятение.
— А почему бы нет? В конечном счете будет доказано, что я невиновен. Я понимаю, что навел на вас полицию.
— Ах, понимаете?
— Я понимаю и другое: что бы я вам ни говорил, все будет нелепо, а то и смехотворно, — решительно продолжал Уолтер. — Я и сам в очень незавидном положении.
— Вы-то — да! — сказал Киммель погромче, хотя он, как и Уолтер, говорил достаточно тихо, чтобы не привлекать внимания покупателей. — Да, именно вы, — произнес Киммель другим тоном, в котором сквозило удовлетворение. — Ваше положение куда хуже моего.
— Но я невиновен, — сказал Уолтер.
— Мне это безразлично. Мне нет дела до того, натворили вы там что-то или нет.
Киммель подался вперед, упершись руками в столешницу.
Уолтеру показалось, что он в жизни не видел ничего вульгарнее его жирного рта с глубокой канавкой вдоль верхней губы сердечком.
— Я понимаю, что вам нет дела. Я понимаю, что единственное ваше желание — никогда меня больше не видеть. Я пришел сюда только…
Уолтер замолчал, поскольку молодой человек подошел и спросил: