Отлично понимая вред чрезмерного употребления кофе, я всё равно не мог от него отказаться, равно как не мог отказаться и от сахара, которого клал на чайную кружку, из которой и лопал кофе, четыре-пять чайных ложечек с «горкой».
Без этого «бычьего» утреннего кайфа я не мыслил дальнейшего дня, как бы бесполезно он ни сложился. И пока не выхлебаю две чашки этого переслащённого суррогатного напитка, на самом деле далёкого от истинного кофе, не начну делать ничего. Я даже на ребёнка скорее наору и скажу ему, чтобы заткнулся… Да, позже мне будут неприятны эти воспоминания, и даже будет какая-то доля стыда, но в момент потребления сладкого суррогата меня лучше не трогать.
Сладость с примесью лёгкой горечи бюджетного кофейного напитка понемногу наваливается на желудок, и я встаю перед выбором, который, вообще-то, не должен стоять утром перед человеком, у которого есть ребёнок, посещающий садик: отвести сейчас сына в садик или забить на всё это?
Останавливает выбрать второй вариант пустяковый фактор: надо сообщить воспитателю, что мы остаёмся дома. Правда забить на это при желании – тоже не проблема. Ну, пропадут деньги на завтрак даром – не ахти уж и какие деньги. А когда ребёнок не появится к завтраку, в садике и сами поймут, что мы уже не появимся. Для кого-то, может, странно, что такое пустяковое действие, как менее, чем минутный звонок по мобильному телефону, может стать стрессовым фактором.
А оказывается, может. Время от времени я и сам удивляюсь на то, какие никчёмные вещи могут меня тревожить. Но точно ли имеет смысл совершать это пустяковое действие, если тебе его делать категорически неохота? Ведь проще его не сделать, и во вселенной не нарушится баланс. По крайней мере, не нарушится сиюминутно. В конце концов, один из способов преодоления стресса – не сталкиваться с ним, что я в большинстве случаев и делаю.
Но главное сейчас даже не это. Дело ведь в том, что я уже встал, почистил зубы, сбил сон, хоть и не выспался, и собрал ребёнка. Какой смысл сейчас не вести его в садик? Пожалуй, глупо оставлять его дома, потому что заняться своими делами он не даст.
- Лёш, одеваться!- командую я резко и сам шустро вылезаю из-за стола.
Очень хочется взять чайную ложечку, с горкой наполнить её растворимым кофе, потом засыпать сахарным песком – так, чтобы кофе даже не проглядывал сквозь него, а потом залить кипятком и снова сесть на табуретку и не париться никакими проблемами, а думать только о том, что само идёт тебе в голову, отчего становится хорошо, спокойно и абсолютно наплевать на мелочи постылого быта.
Но надо сделать мизерное усилие – отложить этот момент. Всего лишь отложить его на полчасика – обычно отвести Лёшу в садик не занимает больше времени. А потом я останусь один на один со своими думами и мечтами.
Глава 2. Если кофе – то чёрный. Если женщина – то брюнетка. Часть 1-2
- Лёш, давай быстрее,- раздражаюсь я на копошащегося в прихожей сынишку,- хватит тормозить – завтрак пропустишь.
Лёшка начинает торопиться ещё больше – промазывает ногой мимо сапога. Это раздражает ещё сильнее.
- Вот ты непутёвый,- я быстро помогаю сыну надеть сапоги, напяливаю на него куртку, и от этого он зажмуривается, будто опасается получить от меня увесистую оплеуху.- Пошли,- говорю я торопливо, словно куда-то опаздываю.
Но на самом деле я никуда не опаздываю. Просто жизнь нещадно проходит, и проходит мимо – ведь работа по написанию романа стояла мёртвым грузом уже которую неделю!
Погружаясь в эти неприятные мысли, я отпираю дверь, не с первого раза попав в замочную скважину, и выталкиваю Лёшку на лестничную площадку. Мне открывается привычная картина – подзатёртый капюшончик видавшей виды куртки, а потом, ожидая, когда я запру дверь уже снаружи, Лёша стоит и виновато смотрит на меня, желая, чтобы резкость моих движений и словесная грубость сменились на мягкость и ласку. Но этого не происходит.
В молчании мы проходим до самого садика, и эти несколько минут всегда мучительны для нас обоих, потому что момента единения так и не получается. Я постоянно занят своими мыслями и мечтаниями, поэтому ребёнок в этих случаях мне только мешает.
Естественно, я такого никогда ему не говорил, но он сам буквально осязает нервозно-молчаливую напряжённость, которая пробегает между нами. В эти моменты главная моя цель – не сорваться на ор или подзатрещину. Контроль собственных эмоций – вообще, насколько я понял из своего опыта, не моя фишка.
Вся эта психология настолько противоречивая хрень, что как начнёшь о себе задумываться, голова кругом идёт. Вот прикинем: я неврастеник, или что-то вроде этого. В одной статье прочитал, что необходимо контролировать свои эмоции, иначе всё придёт к саморазрушению личности. В другом материале наткнулся на мысль, что выход эмоциям надо давать.
И где здесь правда? Золотая середина? По-моему, её просто не существует. Короче, психологи – те ещё 3,14здюки. Складывается впечатление, что статьи пишутся не для того, чтобы с помощью них можно было решить проблему, а лишь для прибыли от блога.
За такими мыслями я и сам не заметил, как дошёл до садика.
- Здравствуйте,- спешно бросил я воспитательнице, не глядя ей в глаза.
Потом наскоро потрепал сына по голове и быстрыми шагами вышел на улицу. Не знаю почему, но я всегда испытывал огромное облегчение от того, что оставался один. Это настоящее чувство обретения свободы, не иначе. Правда длилось оно совсем недолго и сменялось глубокой апатией.
Вообще, многое из того, что творилось с моей психикой, по описаниям из глобальной помойки, схоже с послеродовой депрессией у женщин. Чёрт его знает, почему так. Может оттого, что когда родился Лёшка, я много времени с ним проводил, и уставал вставать к нему ночью. Этот недосып стал хроническим, а отсюда могли произойти и все проблемы.
Но это так – размышления, которые я ни разу не доводил до логического конца, то есть до решения собственных проблем.
Главное сейчас, что настал момент, когда я свободен от ребёнка и имею в распоряжении уйму времени, чтобы заняться своими делами. Вся ирония состоит в том, что почти никогда не доходит до того, чтобы я занялся хоть чем-то нужным. Не говоря уже о том, чтобы был результат. Хотя бы промежуточный. А трагедия в том, что в большинстве случаев я не парился своей бесполезностью и по*уизмом, при том желая быть кем-то лучшим, чем есть сейчас.