Вечер – это то время суток, которое наполняет людей разными чувствами. Кого-то ожиданием долгожданного свидания, кого-то самому ему непонятными пока переменами, которые он просто неизбежно предчувствует. Иные в ожидании предоргазменного восторга намываются до блеска, подбирают эротическое бельё, более, чем по часу критично осматривают в отражении зеркала свои трусики, втягивают животы и предвкушают шумное прерывистое дыхание, хлюпанье ниже живота, хлопание ляжек друг о друга, а затем неровное глубокое восстанавливающее дыхание, перепад от потного жара в смягчающую прохладу и сон – кто в обнимку, кто отвернувшись
Процесс неудовлетворения взаимен. Муж не удовлетворяет жену, что в течение семейной жизни часто становится нормой. Мы, мужчины, спешим быстрее прийти к оргазму – каждый по своей причине. Кто-то искренне верит до зрелых лет, что женщина «по-любому кончает», если кончает мужчина. Кто-то не парится этими вопросами слишком сильно – не заморачивается оттягиванием момента семяизвержения. А некоторые работают своим поршнем остервенело и с чувством безысходности – почти механически.
Отчасти такая механика связана с тем, что при потере темпа аленький цветочек просто обмякнет и дело будет недоделано. Что тут скажешь? Какие оправдания? Да, сейчас мы говорим о супружеских утехах – тех, которые для одной из сторон часто оказываются обязательством, и не более того.
Тут проблема, если быть честными с собой до конца, даже не в том, что аленький цветочек завянет, и жена останется неудовлетворённой. Она и так останется неудовлетворённой – либо созерцая стыдливо отворачивающегося мужа, который пробормочет что-то в духе «устал, не обижайся – дело не в тебе», либо наблюдая потоки семени, через пару минут оросившие живот и лобок. А ещё обиднее, наверное, если вместо густых выбросов спермы, жена наблюдает вяло стекающую каплю и, где-то глубоко в душе, ржёт над всей этой идиотской ситуацией.
Но до вечера есть день. И именно не с вечера, а с дневного времени часто начинается предчувствие возврата супружеского долга. Не во всём правы те люди, которые говорит, что чем сильнее ссора, тем слаще примирение. Во многих случаях, если не в большинстве, это полная хрень.
У кого-то так и есть. Но это только на начальном этапе. Пока пара не обросла взаимными претензиями, изменами, взаимным раздражением, близким к непереносимости, этот ванильный вариант работает.
Но когда от любви в сухом остатке имеем необходимость сосуществовать вместе, картина кардинально меняется. Люди начинают бесить друг друга. Это происходит невольно. А иногда и специально – в конце концов, доведение до бешенства – орудие в борьбе с супругом.
Звучит негуманно. А что поделать? Ведь считается же, что на правду нельзя обижаться.
У кого как, а у меня предчувствие необходимости возврата супружеского долга начинает тревожным осадком сидеть в груди примерно с обеда. Когда жена приходит на обеденный перерыв, и надо находить точки примирения.
Примирение, как я наблюдаю, носит скорее «косметический» характер. Причина, по которой оно нужно – нежелание мотать себе нервы и лишний раз выходить из трудоспособного состояния. Для меня это актуально вдвойне, потому что концентрация моего внимания и так постоянно стремится к нулю.
Что движет женой? Примерно то же. Это естественно, когда человек хочет, чтобы его не дрочили по всякой ерунде.
Но главная загвоздка – это, так называемый примирительный секс. Тому, кто придумал это словосочетание я бы вырвал язык, фигурально выражаясь – настолько бесит эта формулировка. Почему загвоздка? Потому что настроиться на некий интим, когда в башке уйма тараканов и комплексов, которые ты ни хрена не готов побороть, очень сложно.
Глава 3. Мучительный супружеский долг. Часть 1-2
Громкий металлический стрекот ключей привычно поцарапал тишину квартиры, которая на несколько часов в сутки превращается в обитель холостяка. И после того, как дверь открывается и входит жена, приходится собраться с мыслями и внушить себе на часок, что я человек семейный. Это несложно – врать себе я за много лет научился хорошо.
В такие моменты особо остро начинаешь чувствовать границы личного пространства. настолько не хочется никого к себе близко подпускать, что вообще бы сидел в отдельной комнате и не видел сто лет никого.