- Я тебе ничего не должен...
- Я показала тебе пилотку, за тобой должок... Ты обещал... Слово пацана, и всё такое... - она выпустила струйку дыма с лукавой улыбкой.
- А если я не хочу? - рявкнул Макар.
- Дверь открыта... Ты же знаешь, я не запираюсь...
Он молча встал, испытывая колоссальный дискомфорт от давления в паху. Даже шумный секс брата и его девушки за дверью не заводил его настолько сильно. Это было непреодолимое желание. Перед глазами, как пятно на сетчатке от света фонарика маячил образ её половых губ, раздвигающихся и смыкающихся.
"Сука... Нахуй надо.... Какое-то извращение..." - с досадой подумал он, ему дико захотелось сплюнуть, так, что он еле сдержался.
Он обул кроссовки, не утруждаясь поиском обувной ложки, и вышел из квартиры, хлопнув дверью.
Но даже холод не помог ему остыть, сердце дико стучало, отбивая ритм в ушах, отдаваясь пульсацией в промежности. Ноги сами привели его в промежуток между гаражей. Скрытый темнотой от случайных прохожих, он спешно расстегнул ширинку, извлекая свой напряжённый член. Серия возвратно-поступательных движений, и напряжение постепенно сменилось на приятный жар, потом вернулось на несколько томительных мгновений, и рассыпалось жемчужными каплями по сырой листве.
Парень стряхнул с руки остатки семени, и оделся. Вместо облегчения пришло мерзкое чувство отвращения к самому себе.
"Грёбаный дрочер... Да что с тобой, братан?"
Парень вышел из-за гаражей, сорвал остатки пожелтевших листьев с березы, ещё влажных после дождя, и вытер руки. Не сильно поможет, но хоть что-то.
"Что же хотела от меня эта придурошная?"
Проходя мимо её дома, он поднял голову, и увидел на балконе пятого этажа тёмный силуэт и оранжевую точку на кончике сигареты, которая то становилась ярче, то тускнела.
ГЛАВА 3. ХРЕНОПИСЬ
Когда дверь за ним закрылась, Габи ещё некоторое время ждала, что он вернётся. На кончике сигареты образовался столбик пепла, а огонь уже подкрался к пальцам. Она придавила окурок в пепельнице, туша его о таких же поверженных и сгоревших. Достала новую сигарету. В голове тут же возник образ лёгких мёртвого курильщика, чёрная вздутая плоть в болезненно синих кровеносных сосудах. Но рука всё равно тянется к зажигалке, короткое обжигающее тепло, и снова спасительный глоток смога.
Она выходит на балкон, отрицая сама для себя смутную надежду, что он где-то рядом. Но в глубине души, как же ей хотелось, чтобы этот парень вернулся. В нём тоже чувствовался надлом, как и в ней самой. Сломанные люди, как и сломанные вещи, намного интереснее, у них есть история, есть боль. Только опалённые болью души способы на всё. Ветер пробирает до костей. Образ больного пневмонией, умирающего от отека лёгких.
Она не боялась заболеть, или умереть, ей нечего было терять, и её никто не потеряет. Вдруг от гаражей отделилась человеческая фигура. Она сразу узнала эти широкие плечи и походку.
"Что ты делал там, засранец? Отливал? Или передёрнул по-быстрому?"
Она закусила губу, вспоминая его агрегат. Прикрытая крайней плотью головка, не давала ей покоя. Хотелось открыть её, провести по ней языком, ощутить её вкус, шелковистую гладкость. Она представила, как он стонет, кончая ей в рот.
"Восхитительно..."
Но сейчас ей оставалось только проводить взглядом его спину. Трусики и даже колготки промокли насквозь, но она не хотела снимать напряжение мастурбацией. Неизвестно откуда, но у неё было чёткое осознание, что самое интересное впереди.
Когда его силуэт парня смешался с ночными тенями, она щелчком отправила окурок в темноту, и вернулась в комнату.
"Интересно, какой он на вкус..."
Она почесала руку с множеством тонких белых полосок на ней. Из головы у неё не шёл этот парень. Возможно вы подумали, что Габи шлюха, и только и думает, как взять в рот у первого встречного. В её защиту стоит сказать, что Габриэль - творческая личность. Она фотографирует, пишет картины, делает татуировки, сочиняет короткие мрачные истории на одном из интернет-ресурсов. И как у любого творческого человека у неё есть свои фетиши.
В углу небольшой скудно обставленной комнаты громоздятся десятки холстов. Габи флегматично проводит по ним рукой. Отодвинув одно из полотен, она перебирает их все, вытаскивая лишь некоторые. Избранных холстов было четыре, она выставила их рядком вдоль дивана и на его спинке. Картины представляют собой абстрактные изображения, но в хаотичном наслоении мазков легко разглядеть мужские гениталии. Это были портреты членов, её любимые. Но все их объединяло одно - внушительные размеры и крупные выразительные тестикулы.