Она еще раз прервала его:
— Вот ты снова возвращаешься к языку дервишей. Оставь эту достаточность и свои признания и скажи лучше мне, почему это я под угрозой?
— Ха. Потому что ты заложила свое сердце промеж двумя. Потому что ты все еще бегаешь между холмом и бугром, не сознавая, что находишься в вади посередке. Сердце в залог отдать меж холмом да бугром говорит о жажде схватиться за небеса и за землю. Алчности судьба не прощает! Ха.
— Ты женщин не знаешь. Ты ни одной женщины ни разу не познал. Говорили мне, ты даже матери не знал собственной. Откуда ж у тебя взяться опыту в сердечных делах красавиц?
Кровь прилила ей в голову, обе щеки окрасились смуглым цветом что мгла на закате дня. Печаль вновь полонила ее красоту, однако очарование оставалось, каким было всегда.
— Знай, что Аллах сотворил женщину, — продолжала она, — чтобы захватить сердца всех мужей. Красота женская — собственность всех мужчин. Дар божеский всякому мужчине, хоть на самом крае Сахары. И мужчинам следует славить бога за благодеяние и падать перед ним ниц за то, что в голой Сахаре сотворил он прекраснейшее из творений. Что ты завидуешь мне за два сердца? Как это ты находишь чрезмерным, что у красивой женщины не один, а два несчастных поклонника есть?
Дервиш закашлялся.
— Ха! Это самое странное, что я слышал. Это же дервишество!
— Все потому, что ты ни одной красивой женщины из Аира до сих пор не выслушивал. Что знают мужчины вашей Сахары о женах Аиpa? Что они вообще об Аире знают? Они полагают, будто там ничего не содержится, кроме золота да колдовства, да магов.
— Ха. В этом ты права. Скрываются там и золото, и колдовство, и маги…
— Истинное сокровище Аира — это его женщины. Все колдовство его — в женщинах. Все воззрения магов — тоже в женщинах его. А что же дервиш полагал?
— Не заботит меня ни злато, ни чары, ни религия магов. Я сказал тебе: женщины — змеи, я отсек их прочь от своего сердца.
— Позволь тебе не поверить. Даже если б ты прыгнул в огонь, чтобы меня переубедить, я тебе не поверю. Нет во всей Сахаре мужчины живого, чье сердце бы ни задрожало и в пляс ни пошло от тайной страсти душевной, когда он глаз на сахарскую женщину бросит.
— Ха!
— Дервиш тут не исключение. Дервиш — тоже творение Сахары. Ты что, сомневаешься, что дервиш — творение сахарское?
Он рассмеялся и заметил презрительно:
— Я с тобой соглашусь, что тварь он, конечно, сахарская, только он — не мужчина. Ха.
— Ты смеешься надо мной. Шутишь все. Когда свои глупые шуточки бросишь?
Гнев прибавил ей красоты и силы, но величавость исчезла.
3
Закат.
Он встретился с ней у козьего загона. Она немедленно сделала ему выговор:
— Говорят, ты эмиру прогневал?
— Ха!
— Так не годится!
— Ты Тенери любишь?
— Промеж нас вражды нет.
— А Удада она от тебя не уводила?
— Я не знаю, кто из них кого уводил.
— Ха. Женщина — вот кто мужчину уводит. Кандалы вечно в руках женщины.
— Кандалы?
— Кандалы. Цепь длиною в семьдесят локтей. Веревка мочаловая. Рабские принадлежности. Женщина мечтает повергнуть как можно большее число мужчин, потому что ей вечно рабов не хватает.
— Рабов?
— Женщина в мужчине видит только раба.
— Бред. Болтовня дервишеская.
— Да. Вождь сказал, что уже слышал этакое от мудрого безумца. Мудрость слетает с уст безумных. Ха. Только я ереси избежал. И змеи избежал.
— Змеи?!
— Я сказал тебе, что порвал змею ножичком гадалки. Я убил змею, и все чары ее прахом пошли, все вверх ногами встало. На голову Ухи обрушилось, потому что мужества ему не хватает, чтобы со змеей расправиться, как это я сделал. Никуда не денется — придется убить.
— Я не понимаю. Что это за речи такие…
— Я сказал ей, что она в опасности…
Тафават неожиданно твердо прервала его:
— Вот об этом в точности и говорят. Говорят, ты угрожал ей ударом судьбы и сказал, что она в опасности.
— Да. Говорил. И сейчас повторяю. Женщина, что колеблется в выборе между двумя мужчинами. Женщина, бегающая взад-вперед меж восточным холмом и западным бугром — ее непременно бурный сель унесет! И что — что тут неприятно? Однако ж она с лица сбледнула, вуаль сбросила радужную свою, сказала в гневе, что мужи Азгара ничего про жен Аира не ведают. Полагают, мол, будто Аир не хранит в себе ничего, кроме кладов, колдовства да магов, в то время как истинное сокровище этой области — ее женщины. Потому что женщина там предназначает себя всем мужчинам, едва на свет народится. Да. Так вот и сказала. Женщина — дар мужчинам Сахары. Удел женщины любить всех мужей. Только вижу я, что истинный удел женщины — избегать мужчин. Их целью является это — избегать… Любить. Любовь — приманка. Средство для согрешения. Для того чтоб заманить. Ха!.. Я сказал ей, что женщина меня не интересует, и она только разгневалась больше.