Ветер…
Посланник Неведомого в селения, опустошенные эпидемией. Отмывает пустыню от неизлечимого недуга, унесшего жизни стариков и детей. Утешает скелеты немощных и спешит на помощь младенцу. Умерщвляет чудовище и дарует храбрым исцеление и жизнь.
Ветер…
Рок Сахары. Стирает следы и скрывает спасительные оазисы. Путник теряет путь, погибает от жажды, купаясь в водах миража. Рок, бросающий однажды странника в объятья заветного, скрытого ото всех Вау… Если, конечно, пожелает.
Ветер — посланец судьбы в пустыне людей, выбирает среди них жертвы, чтобы принести их в пищу богам.
Почему так суров этот ветер, что хоронит сосцы Земли и умерщвляет воду в колодцах?
Потому что длань его — единственная на свете, что откапывает сегодня то, что захоронила в своем полете вчера.
Так чего же она убивает сегодня селенья, чтобы дать жизнь роду людскому во чреве Неведомого завтра? Ответ на это — тайна, известная только Сахаре, и она отвечает на вопрос вопросом: почему сегодня умирает человек? почему человек рождается завтра? почему он рождается сегодня, если завтра наверняка умрет?
3
Он послал привести к нему гадалку.
Она явилась к вечеру, после того, как шейхи покинули дом. Засела за опорный столб, завернувшись в черное одеяло, так что во тьме не разглядеть. Сплюнула за спину порцию жевательного табака и присыпала плевок пригоршней земли.
— Как прах? — спросил вождь.
Она подняла тощую руку с набухшими венами и постучала по голове длинными пальцами, указывая на беду.
— Мы еще не видали такого жестокого и упорного, — продолжал свое вождь.
Долгим вздохом она выразила свое согласие с ним. Их невидимый противник заявил протест, неожиданно хлестнув по стене палатки снаружи. Вся палатка заходила ходуном, а боковые ее стороны затрепыхались словно крылья чудовищной птицы, что готовится к полету и вот-вот взлетит.
— Жители Вау посчастливее нас, — прокомментировал вождь. — Каменные стены ветру лучше сопротивляются.
— Когда он решает продлить свое пребывание, погостить подольше или вообще навеки поселиться, становится словно чума — не спасут от него никакие стены, будь они из железа.
— И все-таки, люди сведущие неужто не найдут какой уловки?..
Она ждала, что он пояснит свой намек, и молчала. Он отдал должное ее талантам:
— Ты гадалка прозорливая. Весь Азгер тому свидетель.
Между ними воцарилось молчание. Вражий сын заревел снаружи, обрушив на палатку очередную порцию праха. Она обмотала шею краем черного одеяла, прежде чем задать вопрос вслух:
— Имеешь в виду цепь?
Вождь изменил позу, уселся поудобнее, скрестив ноги. Подобрал палочку, стал чертить на песке какие-то непонятные символы. Заговорил, будто нараспев:
— Выкованную из лучших сортов железа. Длина ее — семьдесят локтей. Ага. Ну-ка! Я тебе верблюдицу за то подарю. Хватит с тебя верблюдицы?
Гадалка закачалась в отчаянии. Издала долгий, протяжный стон, как это обычно бывало, когда она готовилась вступить в схватку с джиннами. Заговорила:
— Не ведаешь ты, что говоришь, шейх наш дорогой. Не воображаешь ты, верно, какой должна быть цепь, что готовится, чтобы сковать посланца рока. Ветер вовсе не джинн, господин наш шейх.
— Что ж, ветер — посланец рока?
Помолчав некоторое время, она ответила утвердительно: да.
— А как ты узнала?
Она рассмеялась, обнажив свои гнилые зубы, разрушенные вечным жеванием табака.
— Это мой секрет. Какой же я буду гадалкой без разных секретов?
Он недоуменно глядел на нее.
— Постоянство, господин наш, постоянство — знак судьбы.
Он молчал. Потом снова попробовал на ощупь:
— Хватит верблюдицы-то?
— Что проку в дарах, — заговорила она туманно, — когда дело идет о посланце рока, о божественной воле. В Вау мне обещали стадо верблюдов, если смогу создать цепь, однако, они там так и не сумели выполнить условие, которое рок выставил.
— Условие?
— Да, да. А ты в состоянии его выполнить, господин наш шейх?
— Говори.
Но она не заговорила. Достала из-под покрывала мешочек, вытащила из него пригоршню молотого табака, бросила в рот. Потом, бодро разжевывая его, сказала: