- Далеко идти? — я подумал было отказаться, неудобно в гости к чужим людям ходить, но аргумент бывшего сугроба, а теперь короткого старичка в болоньевой куртке и шапке-ушанке о бензине сводил все сомнения на нет.
- Ты почти посередке деревни остановился, дружочек! Сейчас то понятно, не видать не зги, а знаки перед деревней не видел?
- В такую погоду по сторонам особо не смотришь. — я пожал плечами. Дела, конечно. Застрять посреди села, не увидев ни единого дома, бывает же.
По дороге к дому старик рассказал, что вышел за дровами во двор, увидел свет фар да пошёл проверить, кого там пурга в капкан поймала. Любопытство. Дом его действительно оказался недалеко, каких-то три сотни метров. Только шли мы эти триста метров, как мне казалось, вечность.
- Дом у меня небольшой, — словно оправдываясь, старик впустил меня в сени, зажёг свечи на канделябре и вошёл в дом, — кухня да комната. Уютный зато и убирать по полдня не нужно.
- А как вы, то есть ты, здесь один? Не тяжело? Хозяйство там, куры, гуси. — он усадил меня за добротный дубовый стол, достал из русской печки старенький, когда-то эмалированный чайник, залил кипяток в небольшой заварник.
- Да брось ты! Мои ж все разъехались, а сам не веду ничего. Один я тут живу, в лес хожу, на море. — крепкий ароматный чай разлился по кружкам. — Уже лет тридцать поди, привык.
- Не навещают?
- Нет, да и не зачем. Я тут помощи не прошу. Живу себе, век доживаю не спеша. А в город меня не тянет вовсе. - он помолчал с минуту. - Душно там, тесно и шумно, не чета моим краям.
Вскоре старик отправил меня за дровами во двор, толком не объяснив даже, где дровник находится, а сам принялся что-то готовить. Метель шла в самом разгаре, заметала следы, едва я делал следующий шаг, хлестала по щекам колючим снегом, застилала глаза. Где-то лаял пёс, поминая и зиму, и метель, и мороз на своём собачьем. Сквозь свист ветра иногда проскакивал далекий скрип деревьев. Покосившийся дровник стоял за домом, укрытый его стеной от ненастий. Наколотых дров в нём не было, пришлось поработать стареньким топором, заодно и согрелся.
Обедали мы когда уже стемнело, за окном едва слышно свистел ветер, колыхался огонь на свечах в комнате. Перловая каша с мясом, так не любимая мною в детстве, сейчас была лучшим блюдом стола, о другом и мечтать нельзя было. Разговаривали мы в общих чертах ни о чём. Старик много рассказал мне о здешних местах, о порогах и перекатах на реке, полных форели и сёмги, когда та на нерест идёт с моря, о медведях, волках, о лисах, до того наглых, что в дом то и дело норовят заскочить, успевай только двери захлопывать. Большую часть времени я слушал, иногда задавая дурацкие, в общем-то, вопросы.
На ночь мне постелили на русской печке, чтоб не простыл. Честно сказать, никогда не тянуло жить в деревне, не думал я как то о том, что буду лежать под потолком на огромном дровяном радиаторе, но мне понравилось. Растянуться вдоволь, правда, нельзя, коротковата лежанка, но такая мелочь меня вовсе не беспокоила. Оставив догорающую свечу на столе, старик ушёл в комнату, покряхтел, усаживаясь на кровать и очень быстро заснул. Я лежал и слушал скрип стареньких ставень, чьё-то шуршание на чердаке, треск углей в печи и свист ветра за окном. Так и уснул, внимая к окружающим звукам.
А вот проснувшись, увидел совершенно иную картину. Разрушенная затхлая кухня, покрытая инеем, никак не сходилась со вчерашней уютной лачугой карлика старичка. Я увидел себя, накрытого старым, местами порванным одеялом с торчащими всюду кусками ваты. Всюду валялась посуда, мусор, пивные бутылки и замерзшая грязь. Дом явно стоял в запустении не один год. Спустившись с печи, я прошёлся по помещению, в поисках владельца, но так никого и не обнаружил. Всё вокруг пребывало в ужасном состоянии, в зале сквозь выбитое окно намело сугроб, со стен свисали обои, а пол был завален промерзшим мусором. Закрытую снаружи входную дверь пришлось выбивать с ноги, а затем пробираться по пояс в снегу до выхода со двора. К слову, русская печь была теплой, да и чувствовал я себя на тот момент замечательно, что никак не вязалось с ночевкой в заброшенном многие годы назад деревенском домике. Обернувшись на прощание, я кивнул и мысленно поблагодарил за помощь веселого старичка. Удивляться мелькнувшему свету свечи в окнах не стал, нет здесь ничего удивительного.
Спустя полгода я вновь посетил тот дом на окраине деревни. Посидел за трухлявым столом на кухне, вспомнил события прошедшей зимы, прогулялся по комнате.