***
В это время Эмануэль почти не сводил взгляд с Эли, которая рассказывала своим подопечным, что с ними произошло, а также выпытывала ощущения. Как оказалось они выглядели заметно отдохнувшими, а также мысли стали более четкими и хотелось творить и вбирать в себя новые знания, как губка. Тоже самое он чувствовал тогда с Шейном, чем и поделился с присутствующими. Девушка искрилась от счастья, вокруг нее только, что звезды не сверкали, все присутствующие могли уловить волны счастья, любви и доброты, исходящие от нее. Не зря в древних писаниях говорилось, что чем больше обрядов совершила ламия, тем сильнее она становилась. Внешность Эли менялась на глазах, чем очень удивляла присутствующих. Сейчас перед ними стояла не девочка подросток, нескладная и несформировавшаяся, а довольно молодая девушка, которой недавно исполнилось восемнадцать. Волосы девушки стали еще гуще, из-за чего разорвалась резинка, рассыпая их по плечам, сейчас длинна их достигала чуть выше попы. Округлости же стали сводить с ума, грудь округлая и приподнятая, с торчащими сосками, проявились на платье, талия уменьшилась до минимума, что казалось можно охватить одной рукой, попа тоже стала более выраженной, но не сильно выдающейся. Скулы и нос более очерчены, а ярко-зеленые глаза завораживали смотрящего в них, к ее пухлым губам Эмануэлю хотелось прикоснуться, почувствовать их мягкость и нежность, но понимал, что это нужно сделать не при всех, поэтому с огромным трудом сдержался от этого.
-Что произошло?- встрепенулась девушка, глядя, как мужчины стоят словно рыбы, с выпученными глазами, то открывая, то закрывая рты.
-Господа, ужин подан. Прошу приходить и садиться.- проговорил Ниверс, кланяясь присутствующим.- Извините мисс, но могу я узнать Ваше имя?
Эля неверующе повернулась к управляющему, ведь не понимала, что могло так в ней изменится, что ее даже не узнали.
-Мне кто-нибудь объяснит, почему такая реакция?
-Эля?- Ниверс присоединился к коллективу, удивленных мужчин и только Миран, кухарка, выглянувшая смогла здраво оценить ситуацию.
-Ох, Богиня Матерь, неужели эта красавица, наша Эля? Всегда считала, что из гадкого утенка может вырасти прекрасный лебедь.- по-доброму, по-матерински проговорила женщина. И более громогласно произнесла.- А Вы оболтусы, чего рты пооткрывали? Я еще понимаю чувства Эмануэля, так все же муж, а Вам то что? Живо все за стол, а то останетесь голодными.