— Слушай, Сань, тут начсклада пришел, документы мои принес. Он с женой, блин, поругался, хочет из части на вечер свалить. Отмазка ему нужна. А документы, прикинь, вчера еще были готовы. Все печати, всё. И к Яшке тут нашли, кого приставить…
— Сейчас буду, — ответил Топилин. — Отвезу вас на вокзал.
И он отвез Коляшу с прапорщиком на вокзал. Прапорщик был мрачно пьян и молчалив — доругивался мысленно с женой. Мимо скучающих ментов, сквозь заверещавшую рамку, Топилин пронес вещмешок с дембельскими пожитками.
— Дембель не должен поднимать ничего тяжелее ложки, — напомнил Топилин Коляше.
В вещмешке форма и альбом, чему там еще быть. Коляша показывал ему однажды — так себе альбом, но фотографии Коляши, гарцующего на Яшке, вышли отлично.
Маскарадный костюм полковничихи, поразмыслив, Коля забирать не стал: «В Светлогорске не поймут». Прапорщик и на вокзале оставался на связи с супругой и к Топилину с Коляшей не проявлял ни малейшего интереса. Ни с того ни с сего хмыкал, выхватывал руки из карманов бушлата, часто убегал покурить. При прапорщике они заговорщически молчали. Коляша всем своим видом намекал: не буду же я при нем расспрашивать тебя про бойков. Топилин всем своим видом намекал в ответ, что понимает Коляшины намеки. Однако стоило прапорщику отправиться на очередной перекур, их настигала непреодолимая неловкость. Говорить почему-то и наедине оказывалось не о чем. Самого Топилина байки о бойках больше не вдохновляли, а Коляша только и мог, что чихвостить полкана с его полканшей, из-за которых он теперь встретит Новый год в поезде.
В зале ожидания дремала группа граждан несвежего вида. Их и рассматривали, да еще табло движения поездов с несколькими заполненными строчками.
Простились нескладно на виду у сопровождающего лица, которое маячало неподалеку, докуривая стотысячную сигарету. Толком ничего не договорили, потеребили друг друга за плечи — и Топилин отвез прапорщика на проспект Рихарда Зорге, выслушав по дороге подробный доклад о жирной гадине, которая даже в Новый год не может, чтоб не подосрать.
В поселок вернулся часам к десяти.
Оставалось пережить Новый год. Топилин устроился поперек кровати, раскупорил бутылку «Наполеона» и запустил на ноутбуке купленный заблаговременно, на «хакерском» развале, сериал «Homeland». Кино было, по всему видать, хорошее, но на первой же постельной сцене Топилин выпал из сюжета и спустя какое-то время поймал себя на том, что ни аза не понимает в тамошнем хомланде: кто враг, кто наш сукин сын — и кому вручат «Пурпурное сердце».
Выключил, взялся за проверенный теннисный мяч. Но мяч первым же броском отправился в форточку в направлении Большой Медведицы, Топилин оделся и вышел покурить.
Отойдя подальше от калитки, он обернулся и оглядел предлагаемую систему координат.
Раскинувшийся перед ним поселок, в честь праздника не отключенный на ночь от электричества, парадно сверкал окнами. Уже рвалось откуда-то заполошное «ура». Топилин посмотрел в направлении конюшни, где незнакомый ему боец в/ч 31278 поминал и в хвост и в гриву сивого прапора, которому приспичило в Новый год отправить конюха на дембель. Дизель рычал, но в Коляшином домике было темно.
Целина между поселком и вертолетным полем жиденько выбелена вчерашним снегом.
Фонари воинской части рассыпали мерцающие крестики по чернильному краю.
Чуть дальше военный городок отстреливался от темноты ракетницами и фейерверками.
— А… ну и звездное небо над головой. Вон как повылезло.
Докурил, пустил струю на изрытую конскими следами тропу. И двинулся обратно. Здесь — явно не лучший вариант. Предстояло отыскать-таки точку, в которой можно отсидеться.
В городок въехал запросто, той дорогой, о которой рассказывал Коляша. Между котельной и техпарком забора действительно не оказалось. Выключив на всякий случай фары — не хватало объяснений с новогодними военными, что он тут делает и кто он такой, — проехал краем огромной подмерзшей лужи, обогнул котельную и через минуту остановился в переулке, выходящем на площадь перед офицерским клубом. Встал на темной стороне, выключил двигатель.
Прокатилось над крышами «ура». Фейерверки цветасто разодрали небо. Сгорели пущенные им вдогонку огненные головастики.
Пришло сообщение от Коляши: «С наступившим!» «С наступившим, дружище, — набрал в ответ Топилин. — Как-нибудь нагряну. Бо ёк порядку».
Топилин закурил, приспустив окно.
С балкона, скрытого от него деревьями, отстрелялся последний припозднившийся фейерверк. Патрульные чокались шампанским на ступеньках клуба.
За углом, в ярком свете фонарей, перед ним распахивалась небольшая площадь. Пятиэтажки и офицерский клуб. Из подъезда, чуть не налетев на топилинский «Тигуан», выскочил военный. Без знаков различия, в одной тельняшке. С пятикилограммовым мешочком сахара в руке.