— Евгению Павловну видела, летом еще, — сказала Марина Никитична. — Старая совсем баба Женя. Битву со старостью большинство из нас, конечно же, проигрывает. Но не все ведь, правда? Бывают же такие пожилые живчики… старички, старушки… которые в полной памяти, и годы им нипочем, и они ходят в бассейн… Вот такие, как в рекламе зубных протезов. А?
— Ты непременно будешь такой живчик, мама.
— А если не буду, ты уж, пожалуйста, не подавай виду. Ладно?
— Ладно. Протез в бассейне постарайся не утопить. А то я видел, как бывает. Приходили как-то старички поплавать.
Мать сунула ему кулак под нос.
— Не то чтобы дряхлая, вовсе нет. Правда, с палочкой, — продолжила она. — Я ее возле блошиного рынка заметила. Знаешь, недалеко от Базарного переулка. Окликнула. Я тогда без Зины была. Не слышит. Идет вдоль рядов, наклоняется чуть ли не носом к асфальту, берет там всякие штуки, вертит их, рассматривает через очки. Я долго за ней подглядывала. Интересно же, столько лет человека не видела. Старая, думаю, какая старая. И я такая скоро буду… Подошла к ней, остановила. Здороваемся, обнимаемся, а я чувствую, она как-то рассеянна. Узнала. Нет, она меня узнала. Но, чувствую, я ей не интересна совсем. Ждет, чтобы распрощаться. Спросила, что она здесь делает. Да вот, говорит, пенсию принесли, пришла подыскать чего-нибудь в коллекцию. Она заколки коллекционирует.
— Заколки?
— Заколки для волос. Ты знал, к примеру, что в советские годы заколки югославские в Любореченск контрабандой возили?
— Представить только.
— Да.
Какое-то время шли молча. Топилину вспомнилось, как на вырученные от продажи ваучера деньги баба Женя съездила в Эрмитаж.
— Она все еще в кедах?
Марина Никитична кивнула.
— Модные такие. На толстенной подошве. Вспомнила вдруг, что у меня была заколка костяная с резьбой. Сохранилась ли, спрашивает, та заколочка, нужна ли она мне, а то, если не нужна, она с удовольствием примет… Больше ни о чем не спрашивала… Только о заколе. Стала я ее расспрашивать — но она только плечами пожимала: да так, помаленьку, все нормально. И снова о костяной заколочке. Разошлись на том, что я поищу, и, если найду, привезу ей в подарок.
— Нашла?
— Нашла. Все перерыла, нашла. Но не повезла. Не смогла. Она, наверное, обиделась.
Дойдя до следующего валуна, повернули обратно к зданию лечебницы.
— Мама, хочу тебя сразу предупредить, — сказал Топилин серьезным тоном. — Мне будет поначалу тяжело есть твою стряпню. Успел отвыкнуть… То есть привыкнуть к человеческому питанию.
— Но-но, — засмеялась она. — Я немного поднаторела, не так все плохо.
Топилин слушал ее смех и понимал, что никаких специальных разговоров не понадобится. Только что обсудили главное, не обмолвившись о главном ни словом, — совсем баба Женя, коллекционирующая заколки, не обмолвилась о том, что составляло ее собственное прошлое, сброшенное однажды, как непосильная ноша.
Марина Никитична довольна, что сын наконец разобрался со своими проблемами. Она будет счастлива, если Саша переедет к ней, согласившись терпеть компанию Зины.
20
Передняя пассажирская дверь неплотно закрыта. Топилин не придал этому значения: водилось за ним такое, в гараже частенько бросал машину незапертой. На сигнализацию не ставил. Бывало, и ключ в салоне оставлял. Как только завелся и тронулся с места, дверца бардачка раззявилась — и тут он заподозрил неладное. Выгнал «Тигуан» за ограду, не спеша вернулся, так же не спеша запер ворота на замок. Еще немного потянул время: наклонившийся столбик поправил, отряхнул осыпавшуюся краску с рукава. Уже догадывался, что произошло. Не понимал, что делать, после того как убедится.
Можно, конечно, в полицию сходить, написать заявление… собственно — обязан сходить, написать заявление…
Он сел в машину и заглянул в бардачок.
«Стримера» в бардачке не было. Больше ничего не взяли.
— Ну не придурок…
С размаху хлопнул обеими руками по рулю. И еще раз.
— Идиот!
После вспышки ярости медленно приходил в себя, пытался обдумать ситуацию. Теоретически, конечно, травмат могли стащить и полярники. Задолго до визита малолетней компании. Витек, бывало, ходил мимо в воинскую часть, доставляя заказ самогона… И все-таки нет. Витек не полез бы. Сперли малолетки, топтавшиеся во дворе, пока он разговаривал с Владом.
— Осторожно, дети.
Гнал довольно рискованно по грязной запруженной трассе, хотя понимал прекрасно, что незачем: прошло три дня, «Стример» давным-давно осел в подростковом тайничке. Не факт даже, что у Влада. Воришки могли скрыть от него добычу.