– Алло, – услышал я неуверенный голос. – Кто это?
– Джек, привет, – сказал я. – Это Арбестер.
– Арб, ты?! Как ты сумел мне позвонить? Я и сам пока не разобрался.
– Купил телефон, как ты и советовал, – ответил я, не зная, что еще тут можно сказать. – Меркуцио вывез меня из лавины, а Шанталь подлечила, так что я в норме. Вот, осваиваюсь потихоньку. А ты их сам как нашел?
– Мы с медведем поехали по маяку Меркуцио, он все еще был активен. Слушай, Арбестер, тут у нас кризис намечается.
– Не можете выйти из игры?
– Да, – подтвердил Джек. – Сам не пробовал, но Меркуцио уверяет, что не стоит и пытаться. Описал мне симптомы… короче, ситуация тревожная.
– Все верно сказал, – вымолвил я. – Не пробуйте выйти из Версианы. Я вот попробовал. И мне есть что рассказать на этот счет.
– Ты приедешь? У нас общий сбор.
– Да, скоро буду. Только сгоняю за шестым участником.
– Если ты можешь связываться с игроками через карту, то, может, тебе этому шестому просто позвонить?
Мне показалось невероятным, что до такой мысли я сам сразу не додумался.
– Джек, ты гений, – признался я. – Попробую. Думаю, получится.
– Не пропадай особо, группу не покидай. С этой игрушкой что-то неладное творится.
– Да. Скоро увидимся.
По окончании разговора я посмотрел на данные абонента и путем нехитрых манипуляций добавил Джека в телефонную книгу, сделав это и с остальными четырьмя участниками, удостоенными сомнительной чести заценить Версиану до запуска. Если это в самом деле реалити-шоу, то я даже порадуюсь, но мстить буду долго и жестоко. Пусть из меня так себе игровой журналист – связей я имею предостаточно, а уж найти тех, кто захочет потопить проект «Сиана» в первые полгода, труда не составит.
Имя шестого игрока, мне пока неизвестного, я не вписывал. Лишь набрал звонок.
Нет связи.
Конечно, могло быть, что шестой просто не купил телефон. Хотя нет, у него же есть карта. Или не по каждому устройству можно звонить. Или Иммигрантам доступны особые пакеты, мало ли. Я все забывал, что мы разбиты по группам классовых ролей, так что (сколько бы там Меркуцио ни чесал про то, что каждый отыгрывает лишь самого себя) Версиана накладывает на нас индивидуальные ограничения.
Из метро я выбрался на станции «Новогиреево», как и советовал Мерк. Карта работала исправно, мигая зеленой иконкой неизвестного игрока на Федеративном проспекте. Туда я добрался пешком, особо ни на что не отвлекаясь.
А на месте нерешительно остановился, глядя на столпившиеся машины полиции.
Поначалу мне показалось, что на мне висит то же залипание, что и совсем недавно на Меркуцио, и за мной весь день будут кататься полицейские. Затем обнаружил, что я здесь никому не интересен.
На углу одной из сохранившихся пятиэтажек виднелся участок территории, огороженный лентами. Рядом стояла машина с включенной мигалкой и карета скорой помощи. Сотрудник замерял что-то рулеткой, второй стоял рядом и вносил пометки в блокнот. На высоте четвертого этажа виднелось разбитое окно.
Похоже, место преступления.
И еще огороженная зона целиком светилась желтоватым оттенком настольной лампы. Манера свечения сильно напоминала мне недавний квест в кальянной. Только там свечение было зеленым. А здесь – желтое.
Подойдя ближе, я покрутился, смотря на нарисованный мелом на земле силуэт.
– Проходите, пожалуйста, – посмотрел на меня полицейский. – Здесь проводится расследование.
– Да, я понял, – сказал я и прошел за угол. Конечно, тут проводится расследование.
И я, похоже, догадываюсь, кто именно его проводит.
Здесь совершено убийство в реальности. Версиана сгенерировала квест на основе поиска убийцы. И шестой игрок его уже взял. Потому квест и видится мне желтым – стало быть, он занят.
Я снова уткнулся в карту, выбрал более удобное масштабирование. Шестой игрок, похоже, находился от меня в паре десятков метров.
И я его увидел.
На бордюре, уткнувшись взглядом в одну точку, сидел человек неопределенного возраста – может, лет двадцати, может, ближе к тридцати, а может, и побольше. Он непостижимым образом напоминал тряпичную куклу в натуральную величину. Может, дело было в его круглой голове, простых чертах лица и мешковатой одежде. А может, в нем жизни было не больше, чем в той же кукле.
На всякий случай я прислушался к себе – вдруг мне повезет и заговорит внезапно проснувшаяся эмпатия? Нет, глухо. Я бы не отличил этого субъекта от массы ему подобных, если бы нарочно его не искал и не имел четко указывающей на него стрелки в навигаторе.
– Привет, – сказал я. – Меня зовут Арбестер. Я не бот, а живой человек, пришел играть в Версиану.