– Бурелом, прекрати.
– Да ты, сука, меня не слышишь?! – Голос стал громче раза в три. – Я не могу выйти! Я хочу выйти! Эй, работодатель, помоги мне! Если мы не решим вопрос, то завтра с утра меня поджарят как кусок бекона, ты не врубаешься?!
– Бекон, один кусок, – равнодушно сказала менеджер. – Принято. Пить что-нибудь будете?
Бурелом сидел несколько мгновений, затем устало ткнул в терминал.
– Заказ на пирожки в ТЦ на проспекте Мира, – вымолвил он, выдавая горечь своего положения сгорбленной спиной. – Пирожки это… по-домашнему.
– Пирожки на проспект Мира. Приняла. За пятнадцать минут справишься?
– Да куда я денусь… – проговорил Бурелом, принимая поднос и ссыпая его в пакет. Даже в черно-белой проекции с максимально выкрученным контрастом было видно, до чего бережно медведь упаковывал пирожки в ранец. На нем появилась недостающая лента портупеи – видимо, он как раз прокачал соответствующую экипировку. Город не собирался его выпускать. В этой жизни младший курьер мог дослужиться только до старшего курьера.
Бурелом вышел в черный проем вместо двери, и мрак рассеялся, возвращая меня в ресторан.
– Кто здесь? – послышался голос вечного работодателя по ту сторону терминала. – Вы пришли наниматься на работу? Коренным премия, Гостям быстрое оформление!
– Да пошла ты, – бросил я, выходя наружу и надеясь, что знакомые очертания проспекта развеют налипшее чувство непонятного стыда.
Глава 14. Дуэль
На фоне освещенного города я едва заметил всплывший экран. Надо бы ему яркость настроить.
Проверить Архив игрока: Бурелом.
Квест завершен.
Ваш уровень опыта: 10.
Мне захотелось почесать затылок, но я сдержался. Многовато опыта отсыпали, не поспоришь. За Шанталь было два очка, за медведя – сразу три. Или же тут прогрессивная шкала.
Ничего покупать в магазине я не стал, следуя прежнему плану: обходиться по возможности своими силами. И попутно придумал, как помочь Бурелому завершить этап его квеста без надобности возвращаться в ресторан. В приступе любви к ближнему я направился на территорию снесенного стадиона, где меня, по словам медведя, должны ждать некошеные поля по прокачке журналистики.
Очевидно, Бурелом то ли забыл, то ли не знал мой основной профиль, потому что я наткнулся на обилие беспорядочно расставленных палаток, символическое оцепление полиции и толпу, состоящую преимущественно из женщин. Даже не преимущественно, а исключительно из женщин, потому что мужики шатались с озадаченным выражением лица, то и дело пытаясь вырвать дам из стихийного отряда.
Бурелом стоял неподалеку, между пожарной машиной и сломавшимся скутером, и любовался собравшейся толпой. Завидев меня, он не изменил позы.
– Красота, – произнес он. – Смотрю и тащусь.
– На что тут смотреть? – спросил я. – На сбор НПС?
– Не НПС. Сейчас мы на реал смотрим. Там, в настоящем мире, живые люди ходят возле бывшего «Олимпийского», выражают позицию, даже если я ее один хрен не понимаю, – но эта позиция существует. Ее не сервак изобрел, а реальные человечки. Мы с тобой тут как внутри телевизора сидим, по которому стримят реал. Даже отвлекать их не хочется.
Я посмотрел на протестующих женщин, стараясь понять, когда это во мне восприятие Версианы успело перевернуться с ног на голову. Или же оно было таким изначально и сейчас я вижу мир как надо. С утра я не мог заставить себя поверить, что этот мир – искусственный. НПС мне казались живыми людьми, с которыми я боялся лишний раз заговорить. Теперь же я в сумбуре размышлений последних часов полностью утратил связь с фактом, что эти шагающие фигуры управляются живыми людьми и полностью их зеркалят. По сути, вся Москве сейчас играла в Версиану, только снаружи виртуального мира. Они сидят, лежат, идут, едут, пьют, дерутся, смеются, любят – и Версиана просто показывает нам их действия транзитом через реалистичную модель. Бурелом прав, мы сейчас смотрим на живых людей.
– Если бы можно было с ними поговорить… – вздохнул я.
– В чем проблема поговорить? – произнес неслышно подобравшийся элегантный парень, и я отшатнулся от неожиданности.
– Меркуцио, ты что тут забыл? – удивился Бурелом.
Стример поправил запонку и ответил: