Напрасно я собрался сходить с ума минутой ранее. Вот сейчас было самое время. Потому что не каждый день увидишь, как вертолет бомбит танк свободным падением хохочущего медведя.
Бурелом с громовым смехом пролетел метров тридцать и грохнулся прямо на танк, сбивая Малену наземь. Схватил башню за ствол, начал выворачивать ее в сторону. Танк огрызался кручением на месте, отстреливался боковым пулеметом, но толку от этого было мало – его металлические детали начали ощутимо трескаться.
Малена в ярости повернулась к внезапному гостю, и на этот раз я не колебался – выстрелил ей в спину, отбрасывая шатенку прямо под гусеницы танка, надеясь, что ее раздавят. Она все же сумела увернуться. Я и не ожидал, что заряд дроби остановит читерский юнит, лишь следил за анимацией одежды. Если и она окажется неповрежденной – мы имеем дело не с ботом вообще.
Девушка поднялась без внешних признаков какого-либо полученного урона.
Подбежавший Джек вытянул руку в перчатке – и Малена неслышно вздохнула. Ее губы попытались что-то произнести, но какофония из рычащего медведя, крутящегося танка и висевшего над нами «Ансата» заглушала все подчистую.
– Давай, кончай ее! – еле слышно прокричал Меркуцио, расстреливая остаток боезапаса из автомата и выхватывая «беретты». Я присоединился к нему. Пули попадали в Малену, выбивая на поверхности ее модели еле видимые волны, которые по правилу резонанса собрались в единую рябь.
– Ар-р-рагх! – проревел Бурелом, направляя ствол танка на девушку. Джек тут же перестроился с нее на танк, выстрелил, как мне показалось, зеленым лучом – и новый снаряд из танковой пушки взорвал участок земли на месте Малены. После нее осталась яма, вполне подходящая для фундамента трамвайной остановки.
Медведь сполз на землю, лапами схватил гусеницу и оторвал трак целиком. Затем мощным ударом согнул ствол вниз, отчего танк стал напоминать стимпанковский умывальник.
Ваш уровень опыта: 17.
– А-а, экспа! – обрадовался Бурелом, на миг оставил танк в покое, уставился в невидимую точку перед собой. Похоже, он вызывал экран. Если я пассивно получил целых два уровня, то косолапый должен был отхватить не менее шести.
– Так, силу апнул! – Он снова повернулся к танку, который вращал воздух осиротевшей гусеницей, попутно вспахивая почву. Бурелом вцепился ему в корму, наподдал с задней лапы, и танк окончательно впечатался башней в грунт. Почему-то больше всего меня поразил именно грунт – сухой, белесый, явно сэкономленный при госзакупках. Версиана прорисовывала и его. После такого уже нечего было удивляться внезапно имбовым способностям Бурелома. Свои боевые навыки медведь качал от души.
В конце концов танк заглох и начал рассыпаться на крупные пиксели.
Джек, Меркуцио и я переглянулись. Судя по их лицам, не только меня одного разбирал нервный смех.
– Здорово, братцы! – радостно подбежал медведь, стал на задние лапы и обнял нас, едва не раздавив.
– Тише ты! – Меркуцио с трудом высвободился. – Ну ты даешь, братан. Как сумел?
– Танки танков не боятся, – с гордостью похвастался Бурелом и повернулся ко мне. – Твой заказ доставлен и уже съеден наполовину. Клиентка слала тебе поцелуй. Давай я передам, подь сюды…
– Э, нет, обойдусь! – Я оттолкнул от себя насмешливую морду. – Спасибо за помощь. Джек, тебе тоже. Что это за перчатка такая?
– Да так, ерунда. – Джек смущенно спрятал руку в перчатке в широкий карман. – Приспособа для локального нарушения физики. Только учусь.
«Ансат» тем временем сел неподалеку на узкое ровное пространство.
– Надо поздороваться, – сказал Меркуцио. – Я быстро.
Он направился к вертолету, с сомнением разглядывая костюм.
– Да, поблагодарить надо, – согласился Джек, глядя на меня с вымученной улыбкой. – Ну и хил не повредит. Что-то локоть ушиб.
– Ага, и шерсть в колтуны сбивается, – пожаловался Бурелом. – Пошли все вместе Шантальку поцелуем.
– Идите, я хочу побыть один, – махнул я дробовиком и, опомнившись, положил его в траву. Не собираюсь таскаться с этой палкой и дальше. Все равно от серьезных угроз она не спасает.
Оставшись один, я посмотрел на «Мазерати», которая начала восстанавливаться, стоило Меркуцио отойти от нее подальше. На колесных дисках наросли и сами собой надулись шины. Бампер распрямился. Искореженные двери обрели прежний цвет и выдвинули безупречно чистые стекла.
А я вытащил сианофон, который снова начал гудеть.
Мой гаджет оказался безнадежно испорчен. Экран продавился, покрывшись сетью трещин. Сквозь них я видел резиновые прокладки, медные жгуты и датчики матрицы. Однако коммуникатор продолжал вибрировать, и я нажал кнопку.